Давай, расплачивайся - Екатерина Юдина

поняла, что происходит, Лонго перехватил меня за руку и уже в следующее мгновение я была опрокинута на кровать. Прижата к ней грудью. Резкая попытка вырваться и Матео прижал мои руки к покрывалу.

— Скажи, я тебе мешал, пока лежал на твоей кровати? Нет. Но ты меня тронула. Значит, и я трону тебя.

Глава 9. Хочешь

— Только попробуй мне что-либо сделать, — стиснув зубы с такой силой, что скулы заныли, я дернулась вбок. Резко попыталась перекатиться в сторону, но Лонго лишь сильнее прижал мои запястья к кровати.

— И как же ты меня остановишь? — он наклонился ниже. Так, что я ощутила его дыхание на своем затылке и от этого по коже пробежали раздирающие мурашки. — Ты же бестолковая и бесполезная.

— Я твоя хозяйка!

Стоило этим словам слететь с моих губ, как Матео сжал мои запястья с такой силой, что мне даже закричать захотелось.

— Я вижу, что ты любишь, чтобы было больнее, — опираясь одним коленом о кровать, уже теперь он навис надо мной. — Это хорошо. Я как раз люблю причинять боль.

Отпуская одну мою руку, Лонго положил ее на мою поясницу. Пальцами, сквозь ткань плотного свитера, надавливая на какие-то точки. От чего там вспыхнула настолько невыносимая боль, что я, даже изо всех сил стиснув зубы, не выдержала и закричала. Дернулась и лицом уткнулась в кровать. А боль становилась сильнее. Даже несмотря на то, что Матео уже убрал руку, она все равно раз за разом вспыхивала и током, удушающее проходила по всему телу.

— Хочешь, я покажу тебе ту боль, от которой ты сойдешь с ума? — зарываясь пальцами в мои волосы, Лонго сжал их. Вновь жестко удерживая в одном положении. — Давай, в этом доме твоих криков никто не услышит и нам никто не помешает. Может, ты после такого даже умереть захочешь.

— Чего ты добиваешься? — из-за боли даже слова давались с трудом. — Запугиваешь? Чтобы я от тебя отказалась? Так вот иди к черту, я тебя не боюсь.

— Разве я хоть что-то сделал для того, чтобы ты начала бояться? — он наклонился к моему уху. — Я еще даже не начинал.

Боль к чертям пронзала все тело, но, воспользовавшись мгновением, я быстро перекатилась и рухнула на пол. Поясницу до сих пор жгло огнем и я даже не сразу смогла подняться на ноги.

— Ты ублюдок, — опираясь рукой о кресло, я, согнувшись, схватила свой рюкзак. — Вообще не понимаю, как такие, как ты могут существовать. Тебе самое место где-нибудь в аду.

Больше ничего не говоря, я быстро выбежала из спальни. Пару раз качнулась и чуть не врезалась в стену. Но выровняла равновесие и побежала к лестнице.

В голове множество слов и ни одного нормального. Как же я ненавидела Лонго. Ненормальный подонок. Ублюдок. И как, черт раздери, с ним справиться?

* * *

Я все-таки, пропустила свой автобус и на первую лекцию опоздала, за что мне значительно влетело от преподавателя.

Но, поскольку у меня до сих пор нещадно болела поясница, даже было как-то и не до отчитывания. Единственное, чего я хотела, это сесть за свой островок отчуждения — им являлась третья парта от окна на втором ряду.

И отчужденной я ее называла по той причине, что рядом со мной никто не сидел. Я в своей группе вне каких-либо компаний. Что-то наподобие изгоя. Или даже хуже. И с чего все началось? Возможно с того, что я носила свитер так, что его горловина была поднята почти до очков. От этого вначале даже поползли слухи, что у меня какая-то кожная болезнь. Возможно, заразная.

И я ведь знала, кто пустил эти сплетни — Гуидо Галеоти. Мы с ним вместе учились в одной школе и уже тогда он мне жизни не давал. Задирал так, что на уроки ходить не хотелось. Однажды даже в шкафчике закрыл. Я там несколько часов просидела. К счастью, у меня тогда с собой был ланч-бокс и, в принципе, я там хотя бы поела.

Но то, что мы с ним в итоге оказались в одной группе в университете, я считала самой ублюдочной насмешкой судьбы. Ведь, может быть если не Гуидо, все могло быть иначе. Меня хотя бы не трогали. А так, сначала пошли сплетни о том, что я чем-то больна. И, вроде идиотизм, но, нет, несколько моих одногруппников даже ходили в медпункт и уточняли, точно ли я могла с ними учиться.

Но даже несмотря на это, меня значительно так сторонились. Позже ползли слухи о том, что у меня, возможно, даже вши. Да и вообще все, что угодно. Еще Гуидо рассказал пару сплетен со времен школы. О том, что я ворую и так далее. Естественно, ложь, но кого это волновало?

Как-то один человек сказал, что людей лучше всего соединяет ненависть. И ведь моя группа действительно была дружной, а я стала тем, против кого они все сплотились.

По большей степени меня не травили. Просто не замечали и сторонились. И, естественно, не звали ни в какие компании. Меня даже не добавили в чат нашей группы. Интересно, почему? По той причине, что там грязью поливали?

Садясь на свою парту и, рукой придерживая поясницу, я достала из рюкзака учебник. Понимая, что в пенале не было ручки, закрыла глаза и шумно выдохнула.

Мне ведь не у кого ее попросить. Мне вообще никто не одолжит свою ручку.

Перебирая карандаши в пенале, я прикусила нижнюю губу, стараясь делать вид, что все в порядке. Я, в принципе, всегда так себя вела. Я никому не нужна? Так и мне никто не нужен. Я сама по себе целостная личность и со всем без проблем справлюсь в одиночку.

Но ведь придя после подработки домой, опять буду желать на стену лезть и раз за разом у своего плюшевого динозавра спрашивать, ну чем я такая ужасная, что со мной даже разговаривать не хотят?

Позже, наверное, опять успокоюсь. Засну, а после этого начнется новый день. Точно такой же, как и все предыдущие.

Глава 10. Мой

— Так, идите все сюда, — подойдя к преподавательскому столу, Джулия подняла руки, подзывая всю группу пока остальные не разошлись по своим делам. — Все помнят, что мы сегодня собираемся в «Лотосе»?

Естественно, ко мне эти слова не относились. Я вообще впервые слышала о том, что они сегодня должны были где-то встретиться, хоть и знала, что примерно