Здравствуй, папа! - Амелия Борн

хотела, чтобы у нее было разбито сердце, когда он исчезнет из наших жизней. В которых, по большому счету, ему и делать было нечего.

Но, тем не менее, он почему-то находился здесь. Причины тому я не знала, но, вероятно, нам следовало все же наконец поговорить и все выяснить.

– Лис, иди займись уроками, – скомандовала, отходя к окну, словно твердая поверхность подоконника, на который опиралась, помогла бы мне обрести и некое внутреннее равновесие. – А мы с Владиславом Сергеевичем, – подчеркнула я его имя, – пока поговорим кое о чем.

– Ладно, – буркнула Алиса и скрылась, деликатно прикрыв за собой дверь кухни.

– Ну, рассказывай, – распорядился Крамольский, сложив руки на груди.

Вся его поза и выражение лица при этом ясно давали понять – не получив ответы на свои вопросы, он никуда не собирался уходить.

– А мы с вами перешли на «ты»? – сделала я попытку от него отгородиться хотя бы так, выстроив дистанцию между нами засчет официального «вы». И даже мне самой это показалось чудовищно нелепым. Но безумно необходимым.

Потому что меня к нему неконтролируемо влекло. А это было совсем не то, в чем я сейчас нуждалась.

В ответ на мою реплику он лишь приподнял брови и насмешливо заметил:

– Ну, ты же моя невеста, в конце концов.

– Бывшая, – заметила я. – Ведь, полагаю, далее по пьесе родственникам будет сказано, что мы трагически расстались, и теперь у тебя разбито сердце и ты не готов к новым отношениям.

– Спасибо за идею, – усмехнулся Крамольский и, встав со своего места, подошел ко мне, сразу породив ощущение, что вокруг резко стало нечем дышать. Его парфюм заполнял собой все пространство между нами, пьяня разум, а взгляд серых глаз заставлял частить пульс.

– Эмма, может, ты не будешь избегать насущной темы? Итак, кто были эти люди?

Я подавила вздох. Потом, постаравшись отстраниться, насколько это было возможно с учетом узкого пространства, пожала плечами и как можно спокойнее сказала:

– Коллекторы.

– Продолжай.

– Жаль тебя разочаровывать, но это вся история. Конец.

– А по-моему, только начало, – откликнулся Влад, и эта фраза вдруг почудилась мне куда более многозначительной, чем могло показаться на первый взгляд.

– Что ты хочешь знать? – спросила я, отворачиваясь. – А главное – зачем?

– Как это получилось? – поинтересовался он, начисто проигнорировав второй мой вопрос.

– Не поверишь – как у всех! – усмехнулась я. – Ах да, ты же очень далек от таких проблем. В общем, нужны были деньги, я взяла займ в одной из этих чудесных контор а-ля «кредит за пять минут», а теперь мне нечем его отдавать, потому что я потеряла работу. Вот и все.

– Зачем? – возмутился неожиданно Крамольский. – Какого черта ты связалась с такими мутными людьми?!

Теперь уже вспыхнула я. С какой стати он меня осуждал, не зная ситуации?!

– Раз связалась – значит было нужно! – отрезала я. – Никто другой не дал мне кредит, а богатых друзей у меня не нашлось!

– Но должен же был найтись иной выход!

– Мне некогда было его искать! Когда болеет твой ребенок – ты думаешь только о том, как достать денег побыстрее! Любым способом, ясно тебе?!

Мы потрясенно уставились друг на друга. Он – от услышанного, я – от того, что сказала ему все это. Мои проблемы его никак не касались.

– Что с Лисенком? – поинтересовался наконец Влад глухо. – Что-то серьезное?

– Уже все в порядке, – откликнулась я. – Но тогда деньги нужны были срочно.

И, даже не сознавая, что говорю это вслух, неожиданно добавила:

– Она еще такая маленькая, ты знаешь. Но уже все понимает. Лиса очень переживала о том, что у нас нет денег на дорогие лекарства. Даже просила их не покупать. Мне кажется, она считает себя виноватой в том, что случилась вся эта история с долгом. Господи! Может, это и заставило ее искать своего отца?

– А где, кстати, ее отец?

Этот вопрос заставил меня очнуться. Сглотнув вставший в горле ком, я отошла от Влада и сухо сказала:

– Это неважно. И мои проблемы тебя не касаются тоже. Ты уже расплатился со мной за спектакль, который просил сыграть, и этих денег хватит, чтобы на какое-то время они от меня отстали. А потом я найду наконец работу и…

– Эмма… – он вдруг неожиданно снова оказался рядом и требовательно сжал мое запястье. Я замолчала. Руку обожгло от его прикосновения и воспоминание о том, что было между нами так недавно, заставило сердце зайтись в бешеном ритме.

Он действительно дал мне денег. И я, казалось, заработала их совершенно честно, но никогда еще не испытывала такого отвращения к себе самой, как в тот момент, когда взяла их в руки.

Я понимала, что Крамольский, поцеловав меня тогда, просто подыграл мне в том маленьком спектакле, что я по его просьбе устроила. Но ничего не могла поделать с тем, насколько при этом настоящими и острыми были мои собственные эмоции, которые я испытала от прикосновения его губ и тела. И позже, беря за это деньги, ощущала себя так, словно продала собственные чувства. Но не взять их попросту не могла.

Для Крамольского это была самая обычная сделка и мне стоило отнестись ко всему, что было, точно так же. И даже почти удалось сделать это, вот только Крамольский зачем-то снова появился на пороге моего дома, заставив испытывать по новой все то, чего я совершенно не желала.

– Зачем ты приехал? – спросила негромко, глядя на его пальцы, сомкнутые вокруг моего запястья.

– Захотелось, – просто ответил он. – Ты против?

– Вообще-то да, – сказала решительно, отнимая у него руку. – Я не собираюсь играть чувствами своей дочери. Так что тебе лучше уйти. Сейчас же.

– Хорошо, – произнес Крамольский медленно. – Сейчас я уйду. Но эту ситуацию так не оставлю.

Я резко вскинула голову.

– Мне не нужны твои деньги!

– А я их и не предлагал, – взметнул он бровь. – Я натравлю на эту контору своих юристов. Они пожалеют, что угрожали тебе!

– Мне ничего не