Близняшки в подарок - Ксения Богда

не помогает. Боль с каждой минутой только усиливается.

Снова пытаюсь включить телефон, и он не подводит. С надеждой смотрю на загоревшийся экран и молюсь, чтобы он звонил после купания. Снова набираю номер участкового и мерю шагами коридор. Я не вижу другого выхода, кроме как попытаться все же найти сестренку, которая решила устроить мне веселую жизнь.

– Здравствуйте. – Не могу скрыть радости в голосе призвуке уже знакомого голоса.

– Добрый день, чем могу помочь?

– Я звонила вам несколько дней назад по поводу пропажи сестры.

– А, ага, помню. Что, не нашлась? – В голосе снова сквозит недовольство.

Закатываю глаза. Ощущение, что я звоню ему не по его работе, а денег занять.

– Не нашлась. На звонки не отвечает и не выходит на связь. Я переживаю за сестру.

Покашливание в трубке заставляет насторожиться.

– Хорошо, приходите и пишите заявление об исчезновении сестры. Сегодня мы до пятнадцати часов, потом я ухожу по адресам.

– Э-э-э-э, – зависаю, прикидывая, успею ли я добежать до них после пробуждения племяшек. – А завтра?

– Девушка, вы сестру хотите найти?

– Конечно! – не раздумывая отвечаю. – Просто у меня дети спят.

Тяжелый вздох.

– Завтра мы до восемнадцати часов.

– Отлично, но я очень постараюсь сегодня прийти. – Но на том конце слышна только тишина.

Показываю язык телефону. Дружелюбие так и плещет через край.

* * *

И мы даже умудряемся успеть до ухода участкового. Я, вся запыхавшаяся, запираю коляску в участок под сочувствующие взгляды мужиков. Про себя желаю им крепкого здоровья, чтобы они были в состоянии в следующий раз помочь матери с детьми. Ну или мозгов, чтобы догадались это сделать.

Конечно, мне никто ничем не обязан и все такое, но как-то подленько тыкать пальцем в меня и хихикать, глядя на картину, как я одна пытаюсь держать дверь и закатить коляску внутрь.

В итоге дверь мне придерживает весьма колоритная девушка, которая в это время покидает участок. Яркий макияж и мини с колготками в сетку ясно дают понять, к какой профессии относится незнакомка. Но я не берусь судить.

У каждого свои причины заняться тем или иным делом.

С трудом справившись с задачей и впихнув коляску в узкий коридор, сдуваю прилипшую ко лбу влажную прядь. В маленьком окошечке виднеется лысина, и я прямиком направляюсь туда.

Девчонки с интересом разглядывают окружающую обстановку и пытаются дотянуться до стен.

– Добрый день, я звонила. Мне нужно написать заявление о пропаже сестры.

Мужчина средних лет в полицейской форме и с поблескивающей залысиной поднимает на меня недовольный взгляд.

– Давно пропала?

– Пять дней уже.

– Замужем?

– Нет. – Не понимаю, к чему вопросы, но раз уж он спрашивает…

– Ну так, может, мужа поехала искать? – ржет этот тип, а я скриплю зубами.

– Послушайте, если бы она просто уехала и отвечала на мои звонки, я бы не перлась сюда к вам и не беспокоила вас своими странными просьбами найти сестру, – уже не выдерживаю и повышаю голос.

– Спокойнее, дамочка. Не так резко. Я выясняю обстоятельства пропажи. Дети ваши? – кивает на коляску, на которую я тут же опускаю взгляд.

Вот же блин!

– Мои.

– А свидетельство о рождении есть?

– А это вам зачем? – вскидываю руки и пытаюсь взглядом прихлопнуть этого служителя закона.

– Ну мало ли. Давайте ваш паспорт и документы на детей.

И тут я впервые радуюсь, что Аня оставила мне все свое. Иначе как доказывать, что эти дети не посторонние?

– Ага, Лисицына Анна Андреевна.

– Ян…

– Что?

– Ничего, – прикусываю язык, но это постоянно получается на автомате.

Всю жизнь мне приходилось поправлять всех, кто нас путал с сестрой. И тут чуть не вылетело.

– Данные сестры.

– Лисицына Яна Андреевна, – с трудом выговариваю свое же имя.

Но надеюсь, со временем мне не будет так резать слух, когда мне придется изображать из себя Аню.

– Дата рождения?

– Такая же, как и у меня. Мы близняшки.

Участковый удивленно вскидывает брови, но никак не комментирует этот факт.

– Вес, рост, цвет волос, глаз, особые приметы.

– Все, как у меня, – не думая брякаю, и меня награждают возмущенным взглядом.

– Хорошо, сейчас за рулеткой и весами схожу, – язвительно цедит мужчина.

– Метр шестьдесят пять, шестьдесят два, волосы каштановые, глаза серые.

– Я все зафиксировал, ждите новостей. Выход там же, где вход.

Выгибаю бровь и борюсь с настойчивым желанием высказать этому нехорошему дядьке, но наличие детей и угроза того, что меня посадят в «обезьянник», служит отличным кляпом.

Выдавливаю из себя подобие улыбки и направляю коляску на выход. Ощущаю на спине пронзающий взгляд, но с блеском игнорирую это. Ругнувшись под нос, когда меня чуть ли не прихлопывает тяжеленная входная дверь, все же вырываюсь на свободу и делаю глубокий вдох. Обвожу взглядом улицу, рассчитывая, в какую сторону лучше направиться. Вроде и прогуляться бы с девчонками погода позволяет, но после этой беседы не чувствую под ногами твердой почвы.

Так. Взгляд возвращается к припаркованной машине, и я моргаю несколько раз. Видение не исчезает. Приходится протереть глаза, но возле серебристого авто стоит, прислонившись боком к капоту, не кто иной, как Кирилл. Прищуриваюсь, и догадка, что он следит за мной, взрывает весь самоконтроль.

Быстро, но со всей аккуратностью спускаю девчонок с крыльца. Но с непривычки немного не рассчитываю, что коляска тяжелее, чем я думала. Нога начинает скользить по пандусу, который только номинально может им называться, по факту же это два приваренных к лестнице швеллера. Подошва просто не может поймать сцепление с поверхностью, и я уже готовлюсь к разгону. Пытаюсь ухватиться за перила, но рука соскальзывает. Зажмуриваюсь в попытке избежать надвигающегося происшествия.

Сильная рука перехватывает меня у подножия лестницы, и я распахиваю глаза. Кирилл возвышается надо мной и с недовольством осматривает меня и коляску.

– Ты в порядке?..