Остров порока и теней - Кери Лейк
Пока они вдвоём пытаются справиться с ней, я отступаю к двери, чувствуя, как у меня кружится голова.
Плохая идея — приходить сюда.
— Бедняжка.
Услышав голос женщины, я оборачиваюсь и вижу Джуд, стоящую позади меня и качающую головой.
— Есть идеи, что её так вывело?
Пожав плечами, я снова смотрю на девушку, которая кричит и брыкается, пока брат и медсестра пытаются её удержать.
— Она потянулась ко мне, чтобы прикоснуться, а потом начала кричать что-то о спасении младенцев.
— Потянулась рукой? Ты знаешь, к чему именно она тянулась?
— К шраму на моей ноге.
— Можно взглянуть?
Почему-то от этой просьбы у меня по затылку пробегает ощущение ползущих пальцев.
Приподняв брови, она отмахивается рукой.
— Конечно, ты не обязана его показывать. Прости меня. Здесь всё настолько клиническое, что я порой забываю — в реальном мире всё не так.
Меня не волнует то, что она увидит мой шрам. Меня тревожит странное чувство, которое вызывает сама просьба. Возможно, это просто остаточный эффект после того, как сестра Тьерри сорвалась при его виде. Повернувшись боком, я указываю на изуродованный участок кожи чуть ниже подола платья.
— Ох.
Надев очки, она наклоняется вперёд, держа руки прижатыми к телу.
— Какой странный знак. Почти похоже на перевёрнутый треугольник? Как давно он у тебя, дорогая?
— Столько, сколько я себя помню.
Сдвинув очки на голову, она вздыхает.
— Разум — странное место, не правда ли? Какие необычные вещи могут вызывать такой… хаос.
— С ней всё будет в порядке?
— Да. У этой девочки упрямая воля.
Лёгкое сжатие моей руки привлекает моё внимание к массивному, кричащему кольцу на пальце женщины.
— Не переживай. Всё будет хорошо, — говорит Джуд, прежде чем уйти.
Пока Тьерри проводит пальцем по щеке Фрэнни, медсестра выбрасывает шприц в контейнер, и девушка постепенно успокаивается.
Отличное впечатление, Сели.
Медсестра одаривает Тьерри сочувственной улыбкой, кладя руку ему на плечо, и я замечаю, как напрягается его рука, прежде чем она отстраняется. Даже не взглянув на меня, она проходит мимо и выходит из палаты, а я тяжело опускаюсь в одно из кресел в коридоре, жалея, что вообще не осталась на лодке.
ГЛАВА 36
Селеста
— Прости.
Босоножки на ремешках свисают с моих пальцев, пока я сижу, подтянув колени к груди, а тёплый ветер перебирает мои волосы.
Обводя лодку вокруг бревна, Тьерри усмехается.
— Это уже третий раз, когда ты это говоришь.
— Ну да, но даже неуправляемый носорог, наверное, устроил бы меньше хаоса.
— Скорее всего.
Сумерки опускаются на болото, и чёрные силуэты кипарисов стоят по колено в мутной воде, словно картина на фоне выжженно-оранжевого и розового неба. Мерцающие светлячки добавляют чарующее движение окружающей неподвижности. Испанский мох, свисающий с ветвей и тянущийся к зеркальной глади воды внизу, отражается в ней, словно параллельный перевёрнутый мир.
— Как наверху, так и внизу.
— Что это?
— Не помню, где я это слышала. Просто иногда это заставляет меня думать о двойственности вещей. Добро и зло. Чёрное и белое.
— Баланс.
— Не знаю. Я никогда не верила в идею, что зло уравновешивает добро. Во всяком случае, не после того зла, которое я видела.
— И всё же без него мир был бы скучным собранием благих намерений.
— Ах, ты из тех людей, которые считают, что нам время от времени нужно сокращать численность стада, да? Готова поспорить, ты фанат фильма «Судная ночь», да?
С губами, изогнутыми в красивой улыбке, он смотрит на воду.
— Я из тех людей, кто верит, что без баланса чего-то одного может стать слишком много.
— А я-то думала, ты скажешь, что слишком много меня — это хорошо.
— Может, так и есть. А может, твоё безумие пробуждает моё.
— И это плохо?
По его приподнятой брови я вспоминаю прошлую ночь, когда он гнался за мной по лесу с ном.
— Да. Это плохо. Но я знала, что ты бы не довёл это до конца.
— Что именно?
— Моё убийство.
— И почему ты так уверена?
— Ты защищал свою сестру. Каким бы сморщенным оно ни было, у тебя всё же есть сердце.
Окидывая взглядом окрестности, он облизывает губы.
— Мне нужно знать, кто рассказал тебе о ней.
Сжав губы, я отворачиваюсь и качаю головой.
— Почему ты защищаешь этого человека?
— Потому что я на сто процентов уверена, что ты бы её убил.
— Её?
— Чёрт.
Он глушит двигатель лодки, и она плавно останавливается.
Выпрямившись, я оглядываю постепенно темнеющее болото.
— Что ты делаешь?
— Ты скажешь мне, кто рассказал тебе о моей сестре.
— Или что? Перевернёшь лодку?
Нервный смешок в моём горле умирает под его мёртвым взглядом.
— Ты серьёзно?
Изгиб его брови вызывает болезненное чувство в моём животе, и инстинктивно мои руки разлетаются в стороны, вцепляясь в борта лодки.
— Думаю, мне не нужно рассказывать тебе, что скрывается под поверхностью, chère.
— Ты бы этого не сделал. Это было бы безумием, а это не ты. Это не баланс.
— Я уже говорил тебе, что ты пробуждаешь во мне безумие. А теперь говори.
— Я не могу. Пожалуйста, Тьерри, просто знай, этот человек не представляет для тебя угрозы, хорошо?
— Ты понятия не имеешь, кто представляет угрозу, а кто нет.
— Я просто говорю, что ты будешь чувствовать себя дерьмово, если сбросишь меня в болото из-за этого совершенно ничтожного кусочка информации.
— Обещаю, я не буду чувствовать себя дерьмово.
Не сводя с меня глаз, он хищно движется ко мне, и я отступаю к носу лодки.
— Остановись. Пожалуйста. Ты меня немного пугаешь. Очень.
Схватившись за оба борта, он начинает раскачивать лодку, и крик вырывается у меня с губ.
— Когда-нибудь видела, как аллигатор утаскивает кого-то под воду? Страшная хрень.
Он качает лодку сильнее, и ком подкатывает к моему горлу.
— Пожалуйста.
Он качает сильнее.
— Тьерри!
Быстрее.
— ! Это была !
Что-то касается моей спины, и, вскрикнув, я резко выпрямляюсь, замечая змею, скользящую под скамьёй. Остаточная качка швыряет меня из стороны в сторону.
— О, чёрт!
Теряя равновесие, я падаю назад, успевая лишь мельком увидеть, как Тьерри бросается ко мне. Край лодки царапает мои икры, прежде чем я обрушиваюсь
