Девушка из Италии - Люсинда Райли

обернулась и изумленно посмотрела на него, резко побледнев.

– Стивен, пожалуйста, я ничего тебе не рассказывала! Ты догадался сам.

– И моя догадка верна. Я знал… Так и знал. – Он покачал головой и обреченно вздохнул. – Я говорил ей не ездить в Лондон без меня.

Элла испугалась, что сейчас он заплачет. На его лице отразилось глубокое страдание.

– Иди сюда, Нико! – Элла взяла ребенка с его коленей, посадила на пол рядом с игрушками и поставила перед Стивеном чашку кофе. – Прости. – Она машинально похлопала его по руке, не зная, что еще сделать.

– Нет, это ты меня прости! – вздохнул он. – Это несправедливо по отношению к тебе. Не знаешь, Роберто останется?

– На Рождество? Да.

– Понятно.

Стивен посмотрел на Нико и встал, оставив кофе нетронутым.

– Слушай, я лучше пойду. В холле куча игрушек для Нико и несколько подарков для вас с Розанной. – Он опустился на колени и поцеловал Нико в макушку: – Пока, малыш! Веди себя хорошо.

– Пока-пока! – Нико посмотрел на Стивена и безмятежно улыбнулся.

– Что сказать Розанне?

– Просто скажи, что я заходил. До свидания, Элла! Береги себя. С Рождеством!

Он легонько поцеловал ее в щеку и вышел из кухни.

Элла подошла к окну и наблюдала, как он обессиленно идет к машине, сгорбившись и опустив голову.

– До свидания, Стивен! – грустно пробормотала она.

Глава 45

Рождество прошло для Розанны в счастливом тумане. Всю праздничную неделю они провели дома, наслаждаясь ленивыми днями, сидя у камина и наблюдая, как Нико играет с причудливыми игрушками, купленными Роберто. Вечерами они садились ужинать, потом смотрели кино и томно занимались любовью.

Безмятежность нарушали только мысли о Стивене. Элла рассказала о его визите, и Розанна немедленно спрятала оставленные им подарки, чтобы Роберто ничего не узнал. Она понимала: следует позвонить, договориться о встрече и объяснить все лично, но сейчас, в эйфории от возвращения Роберто, просто не могла вынести подобного разговора. И из-за этого ее разъедало чувство вины.

В конце недели, в канун Нового года, Роберто пригласил Розанну и Нико на обед в Челтнем. Элла идти отказалась, сославшись на головную боль. Когда они вернулись в четыре часа, дома царила тишина.

– Элла! Элла? – позвала из коридора Розанна.

Не получив ответа, она побежала наверх по лестнице. Дверь в спальню Эллы оказалась заперта. Розанна постучала, но ответа не последовало, и она толкнула дверь. Элла сидела на подоконнике. Она прижала колени к груди, обхватив их руками. И смотрела в окно, неподвижная, словно статуя.

– Элла, что такое?

Девушка словно не замечала ее присутствия. Розанна подошла к ней.

– Cara, – Розанна присела рядом. – Прошу, скажи!

– Звонил Лука. Мама умерла сегодня в одиннадцать утра.

Колоссальным усилием воли Розанна подавила собственные эмоции ради Эллы.

– О cara… – Она протянула племяннице руку. – Мне очень, ужасно жаль!

– Она все, что у меня есть… Было…

Розанна подошла ближе и обняла девушку за плечи, чувствуя ее напряжение.

– У тебя есть мы, Элла.

– Но я тебе не нужна. Я здесь лишняя. Роберто вернулся, и теперь я мешаю.

– Элла, прошу, не говори так! Я люблю тебя, и Нико тебя обожает. Ты – важная часть нашей семьи.

– Я просто… Я думала, что готова. Я знала, что это произойдет, но теперь, когда все случилось… – Она посмотрела на Розанну страдальческим взглядом. – Она не хотела видеть меня, пока умирала. А теперь Лука говорит, что я не могу присутствовать на похоронах! Почему? Почему? Розанна, она меня не любила? Да?

– Нет, Элла! Послушай меня. Она поступила так, потому что очень сильно любила тебя. И хотела избавить тебя от боли из-за ее страданий, а теперь не хочет, чтобы ты стояла и плакала у ее могилы. Она оказалась готова потерять тебя раньше, чем требовалось. И сделала это ради тебя. Как ты не понимаешь?

– Она была моей мамой. Я хочу попрощаться с ней. Хочу попрощаться!.. – Элла сжалась в комок и зарыдала на плече Розанны. – Что теперь со мной будет? Я не могу остаться с тобой навсегда. Я должна вернуться в Неаполь.

– О, Элла… – Розанна погладила ее по волосам. – Тебе здесь так плохо?

– Нет, конечно, но это не мой дом.

– Элла, мы с Роберто, а главное – твоя мама, хотим, чтобы ты поселилась здесь с нами. Она написала мне письмо с просьбой позаботиться о тебе, пока ты не подрастешь и не сможешь заботиться о себе сама. И в этом письме она сказала: по ее мнению, у тебя больше шансов реализовать певческий талант здесь, с нашей помощью.

– Получается, – Элла подняла взгляд, – ты делаешь это из чувства долга? Потому что тебя попросила мама?

– Нет. – Розанна нежно убрала длинные темные волосы с лица Эллы, понимая уязвимость девушки и желая ее успокоить. – Cara, когда ты приехала сюда, мы не виделись много лет. Мы были чужими людьми, и нам только предстояло узнать друг друга получше. Но с тех пор ты стала для меня дочерью и хорошей подругой. Мне ужасно не хочется с тобой прощаться. Правда, cara! Я тебя полюбила.

– Розанна, ты уверена, что говоришь все это не просто так?

– Ты знаешь, что да. Но решать тебе, Элла. Если ты захочешь вернуться в Неаполь, никто тебя не остановит. Но помни: мама отослала тебя, поскольку не хотела, чтобы ты в конечном итоге занималась дедушкиным кафе, как она. Я знаю: больше всего на свете Карлотта желала дать тебе шанс на будущее – любой ценой.

– Потому что ей такого шанса не выпало, – пробормотала Элла. – Она была такая красивая, и я часто задавалась вопросом, почему она не захотела от жизни большего.

– Когда-то хотела, – тихо проронила Розанна. – Но потом что-то пошло не так. Не знаю точной причины, но она изменилась. Если ты хочешь сделать маму счастливой, то должна раскрыть свой талант и использовать возможность, которую она так тщательно для тебя спланировала.

– Ты правда думаешь, что у меня есть талант, Розанна?

– О да, cara! И Роберто – тоже.

– И ты правда не против, чтобы я жила с вами?

– Нет, честное слово! – Розанна нежно поцеловала племянницу в макушку. – А теперь пойдем и выпьем по чашке чая.

Позднее тем же вечером, посидев с измученной, обезумевшей Эллой и уложив ее спать, Розанна спустилась вниз. Роберто смотрел в гостиной фильм, у него на коленях стояла тарелка с недоеденным сэндвичем.

– Как она? – спросил он, не поднимая глаз.

– Вроде успокоилась. Бедняжка… – Розанна рухнула на диван. – Я слишком хорошо помню, каково это – потерять маму в столь юном