Оппортунистка - Таррин Фишер

я вообще оправдываюсь? Я взглянула на Калеба – он слегка улыбался.

У меня ушли все силы на то, чтобы не вернуться в комнату в ту же секунду. Но гордость заставляла идти вперед. Я не хотела, чтобы он думал, будто я не могу справиться с эмоциями.

Мы прошли мимо двух чирлидерш по пути к лифту. Их глаза удивленно округлились при виде Калеба. Он вежливо им кивнул, но не остановился – его рука лежала у меня на талии. Я попыталась отодвинуться, но он, похоже, был настроен держать руку именно там.

– Ты принимаешь комплименты? – спросил он, когда мы зашли в лифт и я нажала на кнопку первого этажа, опередив его.

– Только оригинальные.

Калеб хмыкнул и закатил глаза.

– Ладно, ладно, – сказал он, явно пытаясь не засмеяться, глядя на мое лицо. – Посмотрим. «Ты можешь убить улыбкой, ты можешь ранить взглядом»…

– Это не оригинально – это песня Билли Джоэла, – перебила я. – И что это вообще за комплимент такой?

Мы не спеша шли к его машине. Он сунул руки в карманы.

– Я бы сказал, что эта песня написана специально для тебя, но раз уж ты такая разборчивая… – Он задумался. – Ты хочешь получить комплимент от качка или от того парня, который читает «Большие надежды»?

– От обоих.

Я хотела притвориться, что совершенно не наслаждаюсь этим обменом колкостями, но мои плечи уже расслабились, и теперь, когда он перестал меня касаться, я снова могла мыслить ясно. Мы дошли до его машины, и я встала у двери спиной к нему, ожидая, пока он откроет.

– Неважно, стою ли я перед тобой или за тобой – вид все равно отличный, – сказал он.

Лицо обдало жаром. Автоматические замки щелкнули, и Калеб открыл мне дверь. Я слышала в его голосе едва сдерживаемый смех, так что молча залезла в машину. Я никогда не встречала никого, кто бы так целенаправленно меня смущал. Парень неторопливо обошел машину. Я внимательно за ним наблюдала. Он снова был одет впечатляюще и стильно.

Я откинулась и вдохнула запах его одеколона, плотно облегавшего кожаные сиденья – в машине повсюду пахло им. Запах напоминал о Рождестве: хвоя и бергамотовая цедра. Мне это нравилось.

– Пристегнись, – велел он, садясь на место водителя.

Я поджала губы. Ни за что. Он не будет мной командовать.

– Нет.

На моем реставрированном «Жуке» не было даже ремней безопасности – их срезал предыдущий владелец. Я молча ругала себя за то, что не поехала на своей машине.

Калеб поднял бровь – я заметила, что он делал это довольно часто.

– Как хочешь, – он пожал плечами. – Если придется быстро остановиться, я просто вытяну руку вот так, чтобы ты не упала вперед.

Он проиллюстрировал свои слова, протянув руку вбок: его предплечье касалось моей груди.

Я молча пристегнула ремень. Он даже не пытался скрыть улыбку.

– Куда мы вообще едем? – спросила я расстроенно.

Хотелось надеяться, что все закончится быстро и я успею посмотреть «Анатомию страсти» по телевизору. С красивыми выдуманными мужчинами было гораздо проще, чем с настоящими, которые пахли Рождеством и выглядели как модель бренда «Кельвин Кляйн».

– В мое любимое место для свиданий.

Он глянул на меня, переключая скорость, и я почувствовала предательское тепло в животе. У меня фетиш на руки. У него они большие – что, вероятно, полезно для того глупого спорта, которым он занимался. Те самые руки, на которых обручальное кольцо смотрится сексуально, – загорелые, с выступающими венами, обвивающими запястье подобно синим рекам и исчезающими под рукавами.

– Это не свидание, – напомнила я ему. – И это так жалко – ты только что признался, что ведешь меня туда, куда уже водил других девушек.

– Ага. Ну, в следующий раз я непременно тебе совру, – сказал он, искоса на меня поглядывая.

– С чего ты взял, что будет следующий раз?

– А с чего ты взяла, что нет?

Я фыркнула в ответ и уставилась в окно.

«Старое Доброе Мороженое Джексона» располагалось на одной из самых оживленных улиц Дании [1]. Неоновая вывеска в цирковом стиле нетерпеливо мигала с неприметной торговой площади, работая сверхурочно, чтобы привлечь внимание прохожих. Несмотря на яркие огни, громкую музыку и украшения в виде животных с раскрытой пастью, куда можно было положить голову для фотографии, я никогда раньше это место не замечала.

– О, – я попытала скрыть удивление. – Интересно.

– У тебя непереносимость лактозы? – спросил он, паркуясь у кафе.

– Не-а.

– Ты на диете?

– Не на этой неделе.

– Отлично. Тогда тебе здесь понравится.

Он обошел машину, чтобы открыть мне дверь, и подал руку, помогая выйти.

Мы вошли, и нас тут же поприветствовал пожилой мужчина с волосами, похожими на сахарную вату. Он восторженно ахнул при виде Калеба и приблизился, чтобы пожать ему руку.

– Приятно снова видеть тебя здесь, Калеб, – сказал он хриплым прокуренным голосом.

На нем был красный комбинезон в полоску с пуговицами в виде леденцов. Мне стало неловко. Калеб положил ладонь на плечо старика и поприветствовал его. Они обменялись любезностями, а затем, к моему раздражению, рука Калеба снова оказалась у меня на талии.

– Харлоу, мой столик свободен?

Мужчина кивнул и направился вперед, показывая дорогу. Мы следовали за ним: через первый зал и маленький проход между холодильниками с мороженым, пока наконец не оказались во втором зале, побольше. Я оглядывалась по сторонам, пока мы медленно шли к столику. Помещение представляло собой своеобразную эклектику двадцатого века. На самом деле здесь было так много безделушек и штуковин, свисающих со стен, что у меня разбегались глаза. «Столик Калеба» оказался довольно старым, с кривой детской коляской, висящей над ним. Я поджала губы, не впечатленная. Калеб повернулся, чтобы посмотреть на меня, и улыбнулся, как будто прочитал мои мысли.

Харлоу захрипел, пытаясь отодвинуть для меня стул.

– Я сама, спасибо, – сказала я.

Он пожал плечами и исчез, оставив нас наедине.

Богатые британцы не едят мороженое в таких местах. Они едят икру на яхтах и встречаются с богатыми блондинками, живущими за счет трастовых фондов. У Калеба должен быть какой-нибудь серьезный и неочевидный недостаток. Я мысленно перебирала варианты: вспыльчивость, приставучесть, психические заболевания…

– Ты, вероятно, гадаешь насчет столика? – спросил он, садясь напротив меня.

Я кивнула.

– Я приводил сюда девушек со средней школы. – Он сложил руки на липкой столешнице и непринужденно откинулся на спинку кресла. – Видишь тот стол?

Повернувшись, я увидела столик в углу, на который он показывал. Над ним висел старый светофор, мигающий красным, зеленым, снова красным и снова зеленым.

– Это столик невезения, и я никогда