Эти три коротких слова - Меган Куин

как круто? – говорю я, прежде чем успеваю прикусить язык.

Ее рот приоткрывается. На лице застывает потрясение.

– Но нам не обязательно об этом говорить, – быстро добавляю я, не желая ее отпугнуть. Впрочем, хорошо, что я ей намекнул. Хочу, чтобы она знала – я буду боготворить ее, если она мне позволит, но специально ставить ее в неловкое положение я не стану. – Расскажи мне о себе что-нибудь. Что-нибудь, чего я не знаю.

Пенни несколько раз моргает, затем откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки. Она с любопытством оглядывает оживленный бар, полный суетящихся людей, надеющихся подцепить кого-нибудь этим вечером.

Наконец, она наклоняется ко мне и шепчет:

– Я что, в какое-то шоу попала? Ты меня сейчас для видео разыгрываешь?

– Что? – переспрашиваю я в замешательстве.

Она взмахивает рукой.

– Это… Ну, просто не может быть правдой, так что, наверное, это розыгрыш? О боже, это для нашей команды, да? Где-то здесь камеры?

Она снова оглядывается, привстает со стула, чтобы осмотреться получше. Я кладу ей руку на плечо и усаживаю назад.

– Никакое это не шоу, Пенни. Я бы так с тобой не поступил.

Она окидывает меня взглядом, на лице замешательство пополам с весельем. Я не до конца уверен, собирается ли она обрушить на меня шквал вопросов или разразиться смехом.

Пенни выбирает последнее.

Начинается все медленно. Смешок. Потом тихое «ха», перерастающее в громкий хохот, за которым следует раскат глухого смеха – такого возмутительно громкого, что на нас начинают оглядываться.

Она трясется от смеха, из глаз брызнули слезы… Гребаные слезы. Пенни промакивает глаза салфеткой, замолкает… Смотрит на меня и снова начинает смеяться.

Раздраженный, я делаю большой глоток из стакана с пивом. Пенни смеется. Я допиваю стакан залпом. Пенни, обхватив живот руками, задыхается от хохота. Мимо нас проходит официант, и пока Пенни пытается прийти в себя, я взмахом руки прошу его принести нам еще по стаканчику.

«Пытается» – ключевое слово.

– Ты закончила? – спрашиваю я еще через минуту. Пенни делает несколько глубоких вздохов, издает еще несколько смешков и допивает через трубочку свой коктейль. Официант как раз приносит нам следующую порцию, забирает пустые бокалы и исчезает.

Через несколько секунд она снова вытирает глаза и кивает.

– Закончила, – ухмыляется она.

Я жду еще какое-то время на случай, если она снова начнет смеяться, но когда этого не происходит, говорю:

– Тогда, может быть, объяснишь, почему это показалось тебе таким смешным?

– Потому что это невероятно, – отвечает Пенни и, зажав соломинку между пальцами, отпивает из нового бокала. – Любого спроси в этом баре, и он подтвердит – это абсолютно невероятно.

– Ясно. – Я потираю подбородок, пытаясь сохранить самообладание. Пенни разозлила меня до чертиков. Я довольно спокойный парень и не против пошутить, да что там, я вообще люблю хорошие шутки. Но этот разговор начинает действовать мне на нервы. Это все не просто звучит оскорбительно для меня, но еще и унижает ее достоинство.

Она такая чертовски привлекательная, что мне больно находиться рядом и не иметь возможности сделать первый ход.

Но, возможно, этим вечером все изменится.

Я подаюсь вперед и кладу руку на обнаженное бедро Пенни, позволяю ладони скользнуть чуть дальше и шепчу ей на ухо:

– К твоему сведению, я хочу трахнуть тебя с того самого момента, как мы впервые встретились. Можешь верить, можешь не верить, – мои губы касаются ее уха, – но это, черт возьми, правда. Я мечтаю дотронуться до твоих губ. Боготворить твою грудь. Попробовать тебя на вкус там, внизу. – У нее перехватывает дыхание, когда я провожу большим пальцем по ее шелковистой коже. – Каждый раз, когда я сталкиваюсь с тобой, каждый раз, когда я смотрю тебе в глаза, каждый раз, когда я стою достаточно близко, чтобы ощутить аромат твоих духов, я думаю обо всех этих грязных, развратных, восхитительных вещах, которые мог бы с тобой проделать. Мечтаю об этом. Размышляю, каково это будет – когда ты сидишь верхом на моем члене, твоя грудь подпрыгивает у меня перед глазами, твое лоно пульсирует в такт моим движениям. Так что не смей даже думать, что я шутил. Я бы никогда не стал шутить о сексе с тобой… Никогда.

И, прикусив мочку ее уха, я отстраняюсь и убираю руку с ее бедра, затем подношу к губам стакан с пивом. Все это время я не свожу с нее глаз.

Щеки у нее раскраснелись.

Губы изумленно приоткрыты.

А грудь тяжело вздымается, когда она медленно заглядывает мне в глаза.

– Я… Э-э… – Она с шокированным выражением лица облизывает губы. Могу только представить, что сейчас творится у нее в голове. Черт, я не ожидал, что так откровенно расскажу ей обо всех своих желаниях, но она меня раздражала, и в тот момент мне нужно было, чтобы она поняла правду. Поняла, какую пытку я терпел с тех пор, как ее встретил. Наконец Пенни удается обрести дар речи. – Я, э-э… Мне говорили, что с сексом у меня не очень.

Чего-чего? Сегодня здесь очень шумно, так что я, наверное, ослышался. Разумеется, никто не заявлял ей, что она ни на что не годна в постели.

Глядя на ее униженное лицо, я начинаю думать, что, возможно, услышал все верно.

– Пенни, ты же только что сказала…

– Знаю, я сказала, что в этом неплоха. Отлично кувыркаюсь в постели и все такое прочее. Я соврала. Просто хотела сохранить лицо. Мой последний парень сказал, что я ужасна. Так что… может, это поможет твоим фантазиям. Ничего хорошего тебя не ждет. Запретная зона для бурного секса. Извини.

Ужасна в сексе?

Какой-то придурок сказал ей, что она ужасна в сексе? Кто, черт возьми, мог сказать такое женщине?

Единственная причина, по которой мужчина может так сказать, заключается в том, что именно он на самом деле плох в сексе и пытается переложить вину на кого-то другого, чтобы не смотреть правде в лицо. По моим венам растекается гнев.

– Ни на секунду в это не поверю, – тихо говорю я, наклоняясь к ней. Я протягиваю руку и заправляю выбившуюся прядь волос ей за ухо, задерживаю ладонь на ее щеке. – Позволь мне кое-что спросить. Он хоть раз доводил тебя до оргазма?

Пенни начинает неловко ерзать на стуле.

– Ну, если я ему помогала.

– Помогала? – переспрашиваю я, заинтригованный тем, что именно она имеет в виду.

– Ну, знаешь. Если я массировала себя, пока он входил в меня сзади.

Образ того, как Пенни играет со своим клитором, пока ее трахают, проносится у меня перед глазами –