Эти три коротких слова - Меган Куин

сторонам, убеждаясь, что никто нас не слышит.

– А потом мы пошли в мою спальню, где, как ты выразилась, я тебя мощно оттрахал. Ты говорила, что я был неистов. Вот как порвался презерватив.

– Я это не говорила, – я понижаю голос и шепчу: – Такого я точно не говорила.

– Ну, что-то вроде того. В общем, не думаю, что камин в чем-то виноват. Это определенно была кровать. Именно на ней ты испытала самый сильный оргазм.

На моих щеках, кажется, можно поджарить яичницу. И они горят не только от смущения, но и от того, что я вдруг вспоминаю, как Илай вошел в меня. Между ног начинает странно пульсировать, и я ощущаю страстное желание – чего не происходило с тех самых пор, как я узнала о беременности.

Меня захватывают воспоминания о той ночи, о лучшем сексе, который когда-либо у меня был.

Ощущение его сильного тела, то, как он берет на себя командование, требует от меня чего-то, но в то же время заботится о том, чтобы все мои желания были удовлетворены. Ощущение его длинной твердой плоти в моей ладони. Каким нежным, но в то же время уверенным он был. То, как он прикусил губу, когда я опустила руку ниже. Или как медленно он двигался, давая мне время привыкнуть к его размеру, а затем безжалостно вошел в меня целиком. Толчок за толчком, толчок за толчком…

Пот, собирающийся бисеринками на наших разгоряченных телах.

Его руки на моих бедрах, сжимающие меня до боли – так, как мне нравится больше всего.

Восхитительный стон, вырвавшийся из его груди…

– Ты в порядке?

– А? – спрашиваю я, поднимая на него глаза. Боже, как надолго я выпала из реальности?

– Ты вся красная. Тебе принести воды?

– Воды? – хрипло переспрашиваю я.

– Да. – В его глазах появляется беспокойство, когда он наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. Его рука ложится мне на плечо, и я чувствую, как меня пронзает волна вожделения.

Я немедленно отстраняюсь.

– Э-э, я сама могу принести воды. Сейчас вернусь. Стой здесь. Не ходи за мной.

– Пенни, подожди. В чем дело?

– Мне просто нужно в туалет. Там ты мне ничем не поможешь, так что стой тут.

– Так тебе принести воды? – кричит он мне в спину.

Я отмахиваюсь.

– Я в порядке, – говорю я и быстрым шагом удаляюсь в туалет, где запираюсь в свободной кабинке и достаю телефон. Я быстро набираю сообщение Блейкли, потому что со мной что-то происходит, и мне это совсем не нравится.

Пенни: SOS! У меня кое-что случилось.

Через несколько секунд на экране возникает имя Блейкли.

– Привет?

– Ты в порядке? Что происходит?

– Я в туалете книжного магазина, – тихо отвечаю я.

– Что ты там делаешь?

– Прячусь от Илая.

– Ла-адно. А почему ты прячешься от Илая?

– Потому что со мной только что произошло что-то очень странное, и я не хочу находиться с ним рядом, пока не успокоюсь.

– О боже. Это все выделения, да? Тебе принести штаны?

– Что? Нет. Фу, Блейкли, это мерзко.

– Ха, мерзко. Ты только подожди. Когда моя сестра была беременна, чего только с ней не происходило. Выделения – это наименьшая из проблем. Ты должна радоваться небольшим выделениям.

– Ты можешь перестать повторять про выделения? Они тут ни при чем. Это, скорее, реакция всего организма в целом.

– Крапивница? Что ты недавно ела? А может, ты наступила на пчелу? Родительская собака как-то наступила на пчелу, и у нее была ужасная аллергия. Пришлось везти ее к ветеринару в три часа ночи, потому что она не переставала чесаться. Просто ужас. У тебя распух язык? Голос вроде бы звучит нормально.

– Боже мой, теперь я понимаю, что чувствует Илай, когда пытается что-то мне сказать. Просто замолчи на секунду и дай мне все объяснить.

– Ладно-ладно, рассказывай, только побыстрее. Я уже вся на взводе.

– Я в книжном магазине с Илаем. Он пригласил меня на ланч.

– О, правда? На свидание?

– Нет, просто поесть. Мы просто друзья и не собираемся встречаться.

– Конечно. Ладно, продолжай.

– В общем, мы искали дневник для беременных, и почему-то вдруг начали говорить о том, где именно мы зачали ребенка. И тут на меня нашло: сначала волна жара, а потом яркие… очень яркие образы той ночи. В следующий момент я уже краснею, задыхаюсь и вся на взводе. Это было совершенно ужасно. А потом Илай наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза, и на его лице появилось крайне озабоченное выражение. Просто унизительно.

– Боже мой, ты ему рассказала, что фантазировала о нем прямо там, перед полкой с книгами о деторождении?

– Господи боже, нет! Ты с ума сошла? Я сказала ему, что мне нужно в туалет, и сбежала.

– Умный ход.

– У твоей сестры было что-нибудь подобное? Все это время мне даже думать было противно о пенисах, о романтике, обо всем таком. И теперь я чувствую себя очень странно, потому что пенисы вдруг больше не кажутся мне такими уж отталкивающими.

– Тебе члены романтичными кажутся? Странно. Мне кажется, для романтических подвигов им, знаешь, не хватает стойкости.

Некоторое время я молчу. Затем говорю:

– Я тебя сейчас так ненавижу.

– Я просто излагаю факты.

– Просто скажи мне, было ли такое у твоей сестры, или мне надо поговорить со своим врачом.

– Еще как было. – В голосе Блейкли слышится явный намек. – И, честно говоря, я ждала и надеялась, что это случится и с тобой.

– Что случится?

– Похотливая фаза. Такое не у всех бывает, но иногда с началом второго триместра либидо подскакивает выше крыши. Я тебе гарантирую, тебя ждут незабываемые ощущения. Особенно если учитывать, что вы с Илаем спите в одной кровати… Как я тебе завидую.

– Что за чушь ты несешь?

– Тебе будет хотеться секса, и очень сильно. Илай явно в этом хорош, так что наслаждайся моментом.

– Я же говорила тебе, ничего такого не будет.

– Хорошо, – хихикает Блейкли.

– Я серьезно.

– Да, я знаю. Подождем неделю-другую и проверим, не переменишь ли ты свое мнение. Если у тебя уже сейчас такая сильная реакция, то дальше будет только хуже. И Илаю ты нравишься. Если что, у вас может быть секс без обязательств. Он тебе помогает. Ты ему помогаешь. Сплошная выгода.

– Ну нет. Мы не будем заниматься сексом. Это полностью исключено.

У него всегда были такие пухлые губы?

Нет… Мы не думаем о его губах, или о бицепсах, или о волосах, которые выглядят такими густыми, что мне хочется зарыться в них