Порочный красный - Таррин Фишер

ее прежние позиции. Неужели мы действительно так отчаянно нуждаемся в выпуске на рынок нового препарата, что он пошел на такое? Рискнул всем?

На следующее утро я явилась в офис ни свет ни заря. Мой отец каждый день приезжал на работу в шесть часов, так что у меня имелся час до его появления. У меня были запасные ключи от его кабинета, и я отперла дверь и включила свет. Сев за его компьютер, я включила и его, барабаня пальцами по столу. Его уровень доступа был выше моего, и я знала, что мне понадобится его пароль, чтобы добраться до его файлов. Я ввела дату свадьбы моих родителей. На экране выскочили слова: «Неверный пароль». Это была неудачная догадка – мой отец не был сентиментален.

Я испробовала дату рождения моей сестры, затем мою собственную. Ничего. В конце концов я ввела координаты его охотничьего домика в Северной Каролине – и волшебным образом система открылась. Передо мной на экране высветилась вся огромная сетка «ОПИ-Джем». Я кликнула по иконке «Пренавин», и понеслось.

* * *

Это была правда. О боже, это была правда. К тому времени, как я заперла дверь кабинета моего отца, у меня имелось достаточно информации, чтобы закрыть его компанию и посадить его в тюрьму до конца его жизни. Хуже всего было то, что я хотела это сделать. Нет, не хотела. Ведь он был моим отцом… ну, вроде того. Он вырастил меня. А может, меня вырастила Маттия. Я больше ни в чем не была уверена.

Я шла к лифту, и у меня раскалывалась голова. Я решила отпроситься с работы, сказавшись больной. Теперь, когда я все знала, я больше не могла смотреть этим людям в лицо. Мне необходимо было найти способ выяснить, кто замешан в этом деле, а кого держат в неведении, как меня саму. Когда двери лифта открылись, моя голова была опущена. Подняв ее, я увидела его – он стоял передо мной с газетой под мышкой. Черт, почему мне не пришло в голову воспользоваться лестницей?

Я расправила плечи и заставила себя улыбнуться.

– Доброе утро, папа.

Он кивнул мне, выходя из лифта. Затем вдруг остановился.

– Почему ты явилась сюда так рано?

Ложь легко слетела с моего языка.

– Я неважно себя чувствую. Я приехала только для того, чтобы взять работу домой. Я беру выходной.

Он прищурил глаза.

– Выглядишь ты нормально. Съезди домой, переоденься и возвращайся на работу. Сегодня ты нужна мне здесь.

– Я заболела, – сказала я. Как будто он мог не услышать меня в первый раз.

– Это фармацевтическая компания, Джоанна. Иди, возьми со склада лекарство и полечись.

Я смотрела на пустой коридор целую минуту после того, как он скрылся в своем кабинете. Неужели это произошло на самом деле? Еще бы. Мой отец никогда не пропускал работу из-за болезни, так с чего я взяла, что если я скажусь больной, то это прокатит? Я вошла в лифт, и его двери закрылись. Если я поспешу, то смогу вернуться через сорок минут.

Глава 27

Настоящее

Калеб отвез ребенка в свою квартиру на следующий день после того, как он приезжал домой за своей одеждой. Его лицо было мрачно и полно решимости, когда он стоял у двери, давая мне возможность попрощаться. Я целую рыжий пух на ее головке и беззаботно улыбаюсь. Я отношусь к этой ситуации так, будто они собираются в супермаркет, а не съезжают. Не торопись, дождись своего часа. Дай ему убедиться, как трудно заботиться о младенце в одиночку без посторонней помощи. Когда они выезжают с подъездной дороги, я чувствую самодовольство. Иногда небольшая разлука бывает полезна для души. Калеб хороший семьянин. Через несколько дней он вернется, а я буду стараться еще больше. Все образуется. Моя палочка-выручалочка – это Эстелла. Он будет держать нас вместе, как бы плохо ни обстояли дела.

Когда огни его машины исчезают из вида, я открываю морозилку и достаю два пакета замороженных овощей. Положив их на стол, я пальцем проделываю в пластике дырки, и начинаю засыпать горох в рот. Есть вещи, которые я могла бы сделать, чтобы улучшить ситуацию. Катин водит своих детей на занятия, именуемые «Мама и я». Там они садятся в круг, поют и бьют в гребаные бубны. Я могла бы это делать.

Звонят в дверь. Я засовываю в рот горсть лимской фасоли и бодро иду к двери. Возможно, Калеб уже передумал.

Но на крыльце стоит не мой муж. Я пристально смотрю на того, кто явился ко мне.

– Что тебе надо?

– Я приехал, чтобы посмотреть, все ли с тобой в порядке.

– А почему я должна быть не в порядке? – огрызаюсь я. Я пытаюсь закрыть дверь, но он протискивается в нее мимо меня и входит в вестибюль.

– Тебя не должно здесь быть. – Но мои слова не доходят до него, или же у него, как обычно, свои планы.

Он оглядывается на меня, и эта его ухмылка так мне знакома, что я чувствую, как мое головокружение проходит.

– Ну разумеется, я должен быть здесь. Я приехал, чтобы проведать мою невестку, это мой семейный долг, особенно после того, как мой брат бросил тебя.

Я захлопываю дверь, и фотографии на стенах дребезжат.

– Ничего он меня не бросал, мерзкий ты кретин. – Я решительно прохожу мимо него и сажусь за стол, где находится мой горох.

Он непринужденно входит в кухню и начинает разглядывать фотографии на стене так внимательно, как будто никогда не видел их прежде. Я поедаю горох горошина за горошиной и наблюдаю за ним.

В конце концов, он садится напротив меня и складывает руки на столе.

– Что ты натворила на этот раз?

Я отвожу глаза, чтобы не видеть самодовольство, написанное на его лице.

– Ничего я не творила. Все хорошо. Он не бросал меня.

– Я слыхал, что тебя обошли, когда присуждали награду «Лучшая мать года».

Я прикусываю внутреннюю поверхность моей щеки и не отвечаю. Сет встает и, подойдя к нашему домашнему бару, наливает себе на палец скотча, который пьет Калеб.

– Если ты продолжишь вести себя в этом духе, то, возможно, на этот раз мой младший брат все-таки подаст на развод. Мужчина может выносить твои нескончаемые выходки только до определенного предела.

Я испепеляю его взглядом.

– И что потом, Сет? Ты переберешься сюда и займешь его место?

На этот раз мне удалось вывести его из равновесия. Он подносит стакан к губам, ни на секунду не переставая глядеть