Остров порока и теней - Кери Лейк

— Пойдём, Трэвис. Дай ей таблетки и валим отсюда. Мне скучно.

— Скажи ей. Кто начал?

— Да кому, блядь, не всё равно? — часть меня хочет верить, что Коннер молчит ради моей чести, но это тот же идиот, который разослал голые фото своей бывшей всей футбольной команде. — Это тупо. Здесь адски холодно. Я хочу домой.

Лицо Трэвиса перекашивается от напряжения.

— Скажи ей, блядь!

Протесты Коннера, прозвучавшие минуту назад, исчезают, как перья в огне.

— Она начала! Всё, хватит!

— Я тебя не трогала. — как бы отчаянно мне ни нужны были таблетки, я бы не полезла к его жалкому члену. Без серьёзной подготовки в голове — точно нет.

— Ты чёртова психопатка. Я всегда это знал. Какая вообще девушка носит с собой нож?

— Умная. Дай мне таблетки.

Проведя языком по губам, он опускает взгляд ниже.

— Покажи сосок.

Просьба звучит совершенно внезапно, и я хмуро смотрю на него. Вот уж кто странный. У этого ублюдка вообще нет стыда.

— Пошёл к чёрту, — автоматически отвечаю я.

Не успеваю даже осознать всю идиотичность происходящего, как в темнеющем небе вспыхивают огни, и резкий звук сирены заставляет Коннера метнуться к своей одежде.

— Чёрт! Копы, чувак. — Джинсы наполовину застёгнуты, Коннер прыгает на одной ноге, натягивая ботинок.

Но это не копы. Я бы назвала его своим отцом, но он им не является. Скорее заноза в заднице последние девять лет, хотя и опекун. Расс просто любит пугать подростков своим прожектором для охоты и полицейской сиреной. Наверняка сейчас сам над собой посмеивается.

Мерцание света, теперь уже дальше по пляжу, говорит о том, что он вылезает из своей старой развалюхи, и если он заметит меня с этими двумя, им повезёт, если они уйдут без пули в заднице.

Я сжимаю зубы, понимая, что, скорее всего, не получу того, за чем пришла.

— Вы все одинаковые. Все до одного.

— Покажи сосок и получишь таблетки.

— Ага, так же, как я могла их получить, если бы не побоялась прыгнуть в озеро?

— Я серьёзно. И время идёт.

Он прав. В любую секунду раздастся выстрел, и он рванёт прочь с моими заветными таблетками.

Раздражённо я поднимаю футболку и стягиваю лифчик.

— Вот. Показала. Теперь плати.

Он наклоняется, будто собирается коснуться меня губами, и по инерции я бью его тыльной стороной ладони по носу. Чисто рефлекторно, но вспыхнувшая на его лице ярость ясно даёт понять — он так это не воспринял.

— Тупая сука! — я даже не успеваю заметить движение, как резкий удар по щеке отдаётся болью в носовых пазухах. — Твой пьяный отец-неудачник должен был научить тебя манерам.

Пальцами касаясь боли, я смотрю на него и снова бью, но он перехватывает моё запястье на замахе.

— Самодовольный ублюдок! — я вижу, как в его глазах загорается что-то мерзкое. Ему это нравится.

— Эй! — знакомый голос раздаётся, и по телу прокатывается волна напряжения.

С той же мерзкой ухмылкой избалованного мальчишки Трэвис лезет в карман и швыряет пакет с таблетками мне на грудь.

— Жаль, что ты всего лишь чокнутая дразнилка. Могло быть весело.

Наконец получив таблетки, я прячу их в штаны, натягивая их на бёдра, и резко наклоняюсь, чтобы надеть ботинки. Коннер и Трэвис уже на полпути к пирсу, когда я поднимаюсь и бросаюсь за ними.

Выстрел заставляет меня замереть, и я, выдохнув, поднимаю руки. Оборачиваюсь — передо мной Расс, ковыляющий к пляжу. Качая головой с привычным выражением недовольства, он закидывает костёр песком, прекрасно зная, что теперь я не побегу.

— Чёрт возьми, Сели, нельзя разводить костёр на частной территории.

— Откуда мне было знать, где заканчивается территория богачей? — челюсть ноет, я провожу пальцами по больному месту.

— Неважно. Нельзя разводить костры на чум пляже. Всё просто. — его взгляд останавливается на моём лице, и густые брови сходятся. — Что у тебя с губой?

Он поднимает мой подбородок, осматривая место удара.

— Это тот мелкий урод сделал? Ударил тебя?

Я дёргаю головой и отталкиваю его руку.

— Я держала нож у его горла.

— Нож? Господи… о чём ты вообще думала?

— Он назвал тебя пьяницей и неудачником.

Его пренебрежительный жест раздражает меня.

Сжав кулаки, я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить что-нибудь.

— То, что тебе плевать на репутацию, не значит, что я должна терпеть всё, что они говорят! Быть связанной с тобой — так себе удовольствие.

Плечи его опускаются, он отводит взгляд и кивает.

— Да, малышка. Понимаю.

Меня раздражает, как внезапно сжимается грудь от чувства вины. Клянусь, этот человек мастер манипулировать эмоциями.

Полностью засыпанный песком огонь гаснет, он жестом зовёт меня за собой, и я иду, бросив последний взгляд на пустой пляж, где парней уже и след простыл.

Я падаю на пассажирское сиденье его потрёпанного пикапа, на котором он ездит почти десять лет, и перекладываю таблетки из штанов в карман куртки.

Расс садится за руль, и на мгновение повисает тишина, прежде чем он протягивает руку.

Я смотрю на его ладонь и обратно на него, стараясь сохранить невозмутимость.

— Что?

— Давай, девочка, у меня нет на это всей ночи.

Недовольно фыркнув, я достаю пакет с таблетками и отдаю ему.

Он стонет, как заглохший двигатель.

— Ты хоть представляешь, сколько раз тебя уже должны были посадить?

— Ты правда хочешь, чтобы я ответила? Это риторический вопрос?

Он убирает таблетки в куртку и заводит машину, двигатель рычит почти так же, как он только что.

— Тебе девятнадцать. Как, чёрт возьми, я должен жить дальше, если мне постоянно приходится вытаскивать тебя из передряг?

— Я не просила тебя…

— Даже не начинай. Этот цирк закончился бы тем, что ты ночевала бы в камере. И наркотики? Ты серьёзно?

Лицемер. Мне было четырнадцать, когда я впервые попробовала алкоголь — сидела с ним в охотничьем домике, ждала его огромного оленя. Виски, из всего. Конечно, мне не понравилось — как он, наверное, и рассчитывал.

— Но если бы это была упаковка пива, тебя бы это устроило, да?

— Пиво — это другое. — сзади звенят банки, когда машина подпрыгивает на бордюре.

— Чем? Оно вызывает зависимость? Да. Можно умереть от передозировки? Да. Это незаконно для моего возраста? Да.

— Не умничай, Сели. Это другое. Я не