Эти три коротких слова - Меган Куин

моим, пока я рассматриваю его красивое лицо. Оно такое отвратительно пропорциональное. Губы, нос, сильный, угловатый изгиб челюсти – Хорнсби идеален. По-настоящему, черт возьми, идеален. Добавьте к этому высокий рост, широкие мускулистые плечи, спортивное мастерство и чарующее обаяние – и вам тут же станет ясно, почему ему так трудно отказать.

Невероятно трудно.

– Не моя вина, что ты ошибся в выборе человека, с которым собирался отметить день рождения, – отвечаю я, пытаясь понять, с какой это стати Хорнсби хочет провести ночь в моей компании.

В его мире я – совершенно никто. Конечно, я умею готовить неплохую кесадилью, а еще без проблем отвечу, в каком сезоне «Новенькой» была та или иная серия. И не хочу хвастаться, но я и пуговицы умею пришивать – навык, в нынешние времена давно утраченный большинством.

Но помимо этого, во мне нет ничего особенного – по крайней мере, ничего такого, что могло бы привлечь внимание Хорнсби.

– Верно, но сейчас я хочу выбрать тебя. Ты что, правда мне откажешь?

Э-э…

Я как раз пытаюсь это сделать, но все мои попытки с треском проваливаются.

Понимаете, это не моя вина. Вы просто на него посмотрите. Кто бы из вас сказал ему «нет»? Вперед, сами попробуйте.

Да… Как я и думала. Это совершенно невозможно.

Плакал наш девичник.

А у меня, знаете ли, на него имелись планы: обсудить с Блейкли мой последний опыт восковой эпиляции – сущий кошмар! – и спросить, что она думает об этом нижнем белье для месячных, которое начали повсюду рекламировать. О, и еще рассказать, как я прошлой ночью провела два часа, наблюдая за тем, как прекрасная турецкая пекарша вновь и вновь погружает кулак в тесто для хлеба.

Ясное дело, в присутствии Илая о таком не поговоришь. Тем более что он не должен знать обо мне таких унизительных подробностей.

Помимо всего прочего, я не была уверена, что у него имеется мнение о белье для месячных, которым он мог бы поделиться.

Но, похоже, у Хорнсби были совсем другие планы – и, честно, я ведь не чудовище. Я не могу просто так оставить человека праздновать день рождения в одиночестве. Так что, похоже, наш с Блейкли дуэт только что стал трио.

– Откажу? – Я кидаю взгляд в сторону и замечаю, что Блейкли сидит, уткнувшись в свой телефон. Я с трудом сглатываю. – Полагаю, что нет.

Лицо Хорнсби расплывается в ослепительной улыбке, и от одного только его игривого многообещающего взгляда у меня подкашиваются и начинают пульсировать ноги.

Если бы я не стояла, возможно, они бы даже сами собой раздвинулись.

У меня нет никаких намерений спать с Хорнсби – или с любым другим сокомандником Пэйси, если уж на то пошло, – но он выбрал меня своим лучшим другом на этот вечер, так что все.

Без лишних слов он обнимает меня за плечи, и мы вместе идем к Блейкли, которая поднимает взгляд от своего телефона как раз вовремя, чтобы нас заметить.

Ой-ей.

Эту улыбочку я знаю.

Мне эта улыбка ничего хорошего не обещает.

В ее голове закрутились невидимые шестеренки… А образ мыслей у Блейкли, знаете ли, коварный.

Когда я ставлю ее бокал на стол, то уже понимаю – то, что она скажет дальше, мне не понравится. А еще – ее коктейль, скорее всего, придется пить мне.

– Илай Хорнсби, у тебя сегодня день рождения? – спрашивает она, и я завидую непринужденности ее интонации. Блейкли всегда было легко общаться с игроками. Не то что мне – я обычно стою в углу и нервно потею, отвечая на вопросы странным хрюканьем, пока не разогреюсь. Вы можете подумать, что раз уж я общаюсь с хоккеистами всю свою жизнь, то должна была уже научиться относиться к этому спокойно, но нет. По крайней мере, не когда дело касается Хорнсби.

– У меня сегодня день рождения, – подтверждает он и ставит бокал на маленький круглый столик.

– Что ж, с днем рождения, – говорит Блейкли. – Мне очень жаль, потому что отпраздновать твой день рождения было бы ужасно весело…

Чего это ей жаль?

Зачем она встает со стула?

Почему не возьмет свой бокал, чтобы сделать глоток?

И какого черта она вешает на плечо сумочку?

– Но позвонил Перри, он вернулся домой пораньше, чтобы меня порадовать. Я бы с удовольствием посмотрела, куда нас заведет эта ночь, но мой святой Валентин ждет, что я вернусь.

Она прикусывает губу, но я на такое не поведусь.

Я ей не верю.

Ни на секунду не верю.

– Ты вот так просто возьмешь и уйдешь? – спрашиваю я ее с ноткой паники в голосе. Я бросаю на нее взгляд, в котором любая лучшая подруга легко прочтет: «Господи Иисусе, не оставляй меня здесь одну», но поскольку Блейкли – крайне жестокая женщина, она делает вид, будто не понимает, в чем дело.

– Да, но с тобой остается Хорнсби, который составит тебе компанию и, возможно, поможет тебе с кем-нибудь познакомиться!

– С кем-нибудь познакомиться? – переспрашивает Хорнсби. – Ты ищешь с кем переспать, Пенни?

– Что? Нет! – Мои щеки вспыхивают от смущения. – Нет, я вообще не хотела сегодня вечером никуда идти! Это Блейкли меня уговорила. Я думала просто остаться дома и съесть целое ведро мороженого… Ой, то есть ведерко. Маленькое ведерко мороженого.

Для справки: я имела в виду именно то, что сказала. Ведро мороженого. Три с половиной литра вкуснейшего сливочного крема прямиком из морозилки. Возможно, даже с посыпкой или шоколадной помадкой. Совершенно точно – с вишенками.

Но, конечно, я не собираюсь признаваться в этом Мистеру-Шикарное-Тело.

– Ей нужно было развлечься. Она еще даже свое повышение не отпраздновала, – сообщает Блейкли.

– Вот как? – спрашивает Хорнсби. – Что ж, тогда, похоже, нам придется заказать еще по бокальчику. – Он поворачивается к Блейкли. – Не волнуйся, я позабочусь о твоей подруге. Она проведет лучший вечер в жизни.

К моему ужасу, Блейкли подмигивает.

– Уж надеюсь.

Затем она наклоняется ко мне, обнимает и шепчет на ухо:

– Пожалуйста, закончи этот вечер у него в постели, а потом не забудь мне все об этом рассказать.

– Ты что, сбрендила? – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, как только она отстраняется.

– Я тоже буду скучать, но мы скоро увидимся на работе! – Она легонько тыкает меня пальцем в нос. – Люблю тебя. – Затем она поворачивается к Хорнсби. – Береги мою девочку.

– Обязательно, – отвечает он и салютует ей бокалом. И вот я, даже не успев понять, что вообще только что произошло, остаюсь наедине с Илаем Хорнсби. Мы сидим за уютным столиком в дальнем углу