Пустой бокал из-под шампанского - Елизавета Горская

раздражена. Кусаю губы до крови, но, кажется, еще немного — и я взорвусь.

— Может, сменим тему? — цежу я сквозь зубы. — У меня не то настроение, чтобы обсуждать сейчас свою личную жизнь. Тем более, я вас едва знаю. Вы что, психолог?

— Почти, — ловлю в зеркале его насмешливую улыбку. — Я — актер.

— А-а. Востребованный, надеюсь? — не могу удержаться я от сарказма.

Брови англичанина взлетают вверх.

Ха! 1:0 в мою пользу.

— Спасибо, не жалуюсь. А что, имеются какие-то сомнения?

— Ваше лицо мне не знакомо. Или вы снимаетесь в этом... как его… арт-хаусе? Или как его там называют...

— В арт-хаусе? — едва не хохочет Ричард. — Что за бред! Откуда вы это взяли?

— А что тут такого? — обиженно откликаюсь я. — Авторское кино, между прочим, сейчас очень популярно.

— Возможно, — с трудом пряча улыбку, отвечает Ричард. — Но я театральный актер. Играю преимущественно в Лондоне. Пару раз снимался в проектах BBC. Поэтому вы никак не можете знать меня в лицо.

— О! Извините, если затронула больную для вас тему, — говорю я в надежде уколоть его. И тут англичанин начинает хохотать — весело, как мальчишка, откинув назад темноволосую голову. Я сконфуженно замолкаю, поглядывая на него из-под насупленных бровей.

— Браво! — Припарковавшись у дома Риты и вытащив ключ из замка зажигания, поворачивается ко мне Ричард. — Вы поставили меня на место. И поделом. Должен попросить у вас прощение за свое хамство. Я правда не имел права совать нос не в свои дела. Надеюсь, вы не собирались устраивать мне вендетту?

— Увы, — делаю я чересчур серьезное лицо. — Как раз сейчас я перебирала в голове телефоны знакомых мне киллеров.

— Что ж, — улыбается в ответ Ричард, — я рад, что смог предупредить собственное убийство. Надеюсь, я могу рассчитывать на скромный совместный ужин у меня дома?

О-пачки! Ну и поворот. Такого я не ожидала.

— Ограничимся чашкой чая. И — у меня дома, — делаю я акцент на слове «у меня».

— По рукам, — как-то уж слишком быстро соглашается Ричард, протягивая ко мне руку для заключения сделки.

Меня уже лет десять не касался чужой мужчина — потные пассажиры маршруток и автобусов не в счет. И я разволновалась, как девчонка, пожимая в ответ твердую сильную ладонь англичанина.

— По рукам, — смущенно отвечаю я, быстро выдергиваю руку из бережно обхвативших ее пальцев, и, в спешке выбираясь из машины на свежий воздух, спотыкаюсь и валюсь мешком на землю, каким-то чудом не припечатавшись к ней носом.

— Виталина Романовна! — слышу я звонкий голосок Риты и, едва успеваю вскочить на ноги и отряхнуться, как оказываюсь в пахнущих ванилью объятьях девочки. — Я так волновалась за вас. Где вы пропадали так долго? Я уже собиралась вызывать МЧС.

— Э… Я ездила на почту. Попала под ливень. Потом еще упала и… В общем, Ричард оказался поблизости и помог мне вернуться домой.

— Ричард! — вдруг прыгает Рита слегка ошарашенному англичанину на шею. — С этого дня вы — мой герой. Вы спасли Виталину Романовну, привезли ее сюда… Как нам отблагодарить вас?

— Не думаю, что это нужно, — смущенно улыбается Ричард и, встретившись со мной взглядом, заговорщицки подмигивает мне. — Мы с Виталиной Романовной уже обо всем договорились, не так ли?

— Это же замечательно! — восклицает Рита, едва ли не прыгая от восторга. — Я так хотела, чтобы вы познакомились! Вы и Виталина Романовна — такая красивая пара!

Ощущение, словно меня ударили под дых. Перед глазами в раз потемнело, куда-то подевался воздух из легких, стало трудно дышать.

— Виталина Романовна!

— Вита!

Уже начиная падать, чувствую чьи-то руки на предплечьях и ногах, которые подхватывают меня и куда-то несут.

— У меня... сахарный диабет… — выдыхаю я, уже находясь на грани обморока. — Вколите мне глюкагон… Он в рюкзаке. Там же есть инструкция, — успеваю прошептать я и тут же отключаюсь. Мое сознание гаснет.

 » ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

 

Итак.

Все элементарно просто.

Я готовила это тысячу раз.

Почему же я волнуюсь, как перед экзаменом? Даже вон руки дрожат… И пот выступил на лбу…

Хватит, Вита! Возьми себя в руки. Тебе предстоит всего лишь невинное чаепитие.

В компании с мужчиной, который подобрал тебя, мокрую и грязную, привез домой, а потом еще выхаживал после жуткой гипогликемии.

Какой стыд!

Ну ладно. Вернемся к пирожным.

Подпоясавшись своим любимым клетчатым фартуком, ставлю разломанную на кусочки плитку горького шоколада вместе со сливочным маслом на водяную баню — пусть растапливаются. Взбиваю яйца с сахаром — в моем случае, с сахарозаменителем, — добавляю растопленный шоколад с маслом, муку, все тщательно перемешиваю и выкладываю шоколадно-яичную массу по керамическим, предварительно смазанным маслом и присыпанным какао, формочкам. Ставлю будущие фонданы в духовку и забываю о них на пять-семь минут.

Фух! Кажется, получилось.

Выставляю на стол чашки с блюдцами, вазочку с миндалем и уже успевшие остыть шоколадные фонданы. Кладу рядом с чашками накрахмаленные салфетки и чайные ложечки, поправляю цветы в вазе. Бросаю беспокойный взгляд на свое отражение в зеркале. Волосы не торчат в разные стороны — и на том спасибо. Прохожусь по губам бесцветным блеском, проверяю не застряло ли что-то между зубами. Тревожно выглядываю в окно.

А говорят, что англичане пунктуальные. Уже на пол часа опаздывает!

Выхожу во двор и нос к носу сталкиваюсь с... Азатом.

— Ты? — делаю я шаг назад.

Что ему здесь понадобилось?

— Привет, — улыбается Азат и, преодолев разделявшее нас расстояния, притягивает меня к себе. — Я скучал по тебе. Можно? — И прежде, чем приходит понимание того, что происходит, впивается в мои губы страстным поцелуем.

— Азат… — выдыхаю я, тщетно пытаясь вырваться из его объятий, — Азат, что ты делаешь?! — наконец, не выдержав, толкаю я его в грудь. — Прекрати, Азат! Хватит! Что, черт возьми, ты творишь?

— Целую свою жену, — как ни в чем не бывало ухмыляется он.

— Бывшую жену. А если у меня кто-то есть?