Нарушаю все правила - Эми Эндрюс

На этот раз незнакомка уперлась рукой в бок.

– А что, в вашем прелестном захолустье на самой обочине Восточного Колорадо ношение домашних тапок вне дома считается незаконным?

Несмотря на ее обидное предположение, что Криденс – мелкий, захолустный городок, Остин покачал головой:

– Не считается.

Она снова опустила руку.

– На улице холодно.

Сказано это было так, будто разумней объяснения было не найти.

– Да, – подтвердил Остин. – И вправду холодно.

У нее же наверняка есть туфли? Хоть какая-нибудь обувь для выхода на улицу и в люди.

– Как вас зовут?

Незнакомка разом напряглась, вскинула бровь.

– Я не обязана называть вам свое имя.

– Ну, на самом-то деле обязаны, мэм. Согласно административному постановлению пятьсот восемьдесят три, раздел первый, любое лицо обязано удостоверить свою личность по требованию представителя закона.

Остин знал наизусть несколько городских постановлений. Ведь именно это и приносило ему хлеб насущный. Обеспечение правопорядка.

– Ах да, точно! Вы ж законник! Мужчина правил и регламентов! Ну, разумеется! – Она скрестила руки на груди. – Прямо как Чарли Хаммерсмит, черт его дери!

Остин вздохнул.

– Ладно, так и быть, клюну на наживку. Кто такой этот Чарли Хаммерсмит?

– Мой бывший говнюк-начальник.

– Ясно.

Вряд ли сказанное что-то прояснило Куперу, но это было и не важно.

– Я не намерена сообщать вам свое имя, – вызывающе зыркнула на Остина незнакомка. – Я заявляю о своем конституционном праве хранить молчание.

«О боже… Даруй мне терпение!»

– Вы не под арестом, мэм.

– Так арестуйте меня! – Она протянула к Остину запястья. – Наденьте мне наручники.

В иных обстоятельствах Купер с огромным удовольствием надел бы наручники этой загадочной и сумасбродной гостье Криденса, но сейчас она имела в виду совсем другое.

– Я не собираюсь вас арестовывать.

– Почему же? – требовательно спросила она.

– Потому что нет такого постановления, чтобы брать под арест того, кто раздражает окружающих. – Будь там подобный пункт, Остин уж точно бы его запомнил! – К тому же это не то нарушение, за которое можно арестовать.

«К сожалению».

– Отлично. – Она опустила руки и вскинула подбородок. – А как насчет перехода улицы в неположенном месте? – Скользнув мимо Купера, она ступила на проезжую часть возле капота его машины. – Я нарушаю закон?

Вздохнув, Остин посмотрел ей в лицо:

– Да. Городское постановление четыре-шестьдесят семь, раздел два, параграф А.

Купер только что сочинил эту галиматью, однако незнакомке совсем не обязательно было это знать.

– Что ж, ладно… – И она двинулась на середину дороги.

– Мэм… Что вы делаете? – Поскольку ни единой машины на улице не было, Остин не волновался, что женщину могут задавить.

– Перехожу дорогу в неположенном месте. Арестуйте меня!

– Мэм…

Она вновь протянула к нему руки:

– Посадите меня в «обезьянник».

Тут уже, не в силах сдержаться, Остин запрокинул голову и расхохотался.

В «обезьянник»? Дамочка явно пересмотрела телевизор!

– Мэм, насколько мне известно, большинство людей как раз стараются любой ценой избежать того, чтоб оказаться за решеткой. Что с вами стряслось?

– Я нарушаю правила, – заявила женщина. Сперва она слегка нахмурилась, словно не уверена была в таком определении своих действий, но потом кивнула, видимо, решив, что это вполне годится. – Точно. Отныне я нарушительница правил.

«Отныне?»

Неожиданно она вернулась к Остину, поднялась на тротуар и, подступив к нему почти вплотную – вторгнувшись в его личное пространство, – толкнула в грудь:

– Я сделаюсь самым жутким твоим кошмаром, парень.

Обычно, когда какой-либо гражданин пытался на него агрессивно наскакивать – даже здесь, в Криденсе, где он знал всех до единого, – у Остина в мозгу сразу звучали сигналы тревоги. Его учили всегда быть начеку и близко к себе не подпускать никаких представителей населения. Однако почему-то эта женщина совершенно не воспринималась им как угроза.

Более того, Остину сейчас, как ни абсурдно, хотелось от души расхохотаться.

– Офицер Купер, – поправил он дамочку, указав на свой нагрудный знак.

Кивнув, женщина повторила:

– Офицер, – и толкнула в грудь, – Купер. – Толкнула еще раз.

С такого близкого расстояния он хорошо мог разглядеть эти необыкновенные, переливающиеся, зеленые глаза и манящие пухлые губы, крошечные морщинки вокруг глаз. Она была немного старше его, успел осознать Остин, прежде чем его осенила другая догадка: никак от этой дамочки припахивало… пивом?

Он немного отступил:

– Мэм, вы что, пьяны?

– Что? – раздраженно сверкнула она глазами. – Нет, конечно. – Но тут же выражение лица у нее переменилось: – Ах да, погодите… Я действительно пила пиво на завтрак. Но я нисколько не пьяна.

– Вы пили на завтрак пиво? – Теперь у Купера начала вырисовываться картинка.

Она кивнула, вновь внезапно приняв свой задиристый образ.

– Ну да. А знаете почему? Потому что я нарушаю все правила. – Тут же на его глазах незнакомка вновь изменилась в лице. – Погодите… – прищурила она один глаз. – А ведь появление на публике в нетрезвом виде противоречит закону, верно?

Остин кивнул и на ходу сочинил несколько цифр:

– Муниципальное постановление один-восемь-два, тире девять.

– Ну, в таком случае – я пьяна. Я в стельку пьяна, оциффер. Я отказалась сообщить вам свое имя, я переходила улицу в неположенном месте и появилась пьяная в публичном месте.

И, дабы усилить впечатление от сказанного, женщина рыгнула, причем довольно громко.

Боже милостивый! С ее впечатляющим умением рыгать, непослушными растрепанными волосами, видавшей виды одеждой, весьма сомнительной обувью и пивом на завтрак эта колоритная особа казалась пылкой ночной мечтой какого-нибудь неопытного мальчишки-студентика. Остин Купер никогда не был членом мужского студенческого братства, и все же он солгал бы, если б не признал, что сам от этой женщины слегка завелся.

– Я правонарушительница, – продолжала она, – и ваша обязанность меня арестовать. – И она опять протянула к нему руки.

Остин вздохнул. Он в жизни не встречал человека – будь то мужчина или женщина, – который бы так настойчиво стремился попасть за решетку.

В сущности, кто он такой, чтоб обмануть надежды дамы?

– Ну что ж, ладно, – кивнул он и указал рукой на свою патрульную машину: – Садитесь.

Нахмурившись, женщина не двинулась с места.

– Вам что, не нужно надеть на меня наручники?

– Если вы желаете, чтоб я надел на вас наручники, то мы можем потолковать об этом как-нибудь вечерком, после приятного ужина или танцев. Но на службе я надеваю наручники лишь на тех, кто представляет угрозу обществу, или когда есть риск, что некто сбежит.

Незнакомка вскинула бровь:

– Что же заставляет вас считать, что я не то и не другое?

– Исключительные навыки работы в полиции.

Смешливо закатив глаза, она сказала:

– Я могла бы вас охмурить.

Остин сдержал улыбку, в душе восхищаясь ее дерзкой храбростью.

– Ничто не мешает вам попробовать,