Новый босс - Алайна Салах

как он подхватывает меня подмышки и осторожно опускает на землю.

— Скользко, матрешка. — поясняет на мой вопросительный взгляд. — Ты могла упасть.

Обхватываю его теплую руку и подначиваю:

— Сдается мне, раньше ты не дорабатывал, Малфой.

— Моя ошибка, матрешка. — Гас поднимает наши переплетенные кисти и прикладывается губами к моей. — Обещаю исправиться.

В этот момент у него такое серьезное выражение лица, что я считаю своим долгом его расслабить:

— Я пошутила, Гас. Не нужно носится со мной как с вазой династии Мин.

Гас притягивает меня к себе и зарывается лицом мне в волосы:

— У нас будет ребенок, матрешка. — шепчет мне в висок. — Ты только представь.

Каждая клеточка тела раздувается от чувства необъятной теплоты и счастья. С тех пор как как улыбчивая докторша сообщила мне о долгожданной беременности, я и правда ощущаю себя по-другому: словно на мировосприятие наложили няшный фильтр, который способен превратить даже самую невзрачную картинку в уютный натюрморт в стиле хюгге.

У нас с Гасом будет ребенок. Я теперь не Слава Железные Яйца, а будущая мама.

— Я стану нашему ребенку самым лучшим отцом на свете, Сла-ва. — тихо обещает Гас, и даже через слои пуха канадских гусей я чувствую как быстро колотится его сердце. — Обещаю, я тебя не подведу.

Голова начинает и вправду кружится словно от выпитого шампанского, и тело становится таким невесомым, что, кажется, может взлететь. Вот оно какое, стопроцентное счастье. Новое, более взрослое и значимое.

Обнимаю Гаса в ответ и на всякий случай крепко стискиваю его шею.

— Я нисколько не сомневаюсь в тебе, Малфой. Нашим будущим детям очень повезло с папой.

Глава 38

Слава

— Эй, папочка, — проскальзываю в душевую кабину, где под струями горячей воды стоит Гас. Прижимаюсь к нему сзади и, скользя пальцами по твердым кубикам живота, мурлычу тоном развратницы: — Почему ты меня с собой не позвал?

Спускаюсь ниже и провожу рукой по стремительно твердеющей эрекции. Если Гас и раньше казался мне самым красивым мужчиной на земле, но под прессом гормонов его сексуальная притягательность возросла троекратно.

Гас перехватывает мою руку и поворачивается с улыбкой доброго волшебника на лице:

— Доброе утро, матрешка. — целует меня в лоб. — Не хотел тебя будить.

— Это что за отеческий чмок, Малфой? — с усмешкой высвобождаю руку от удерживающего замка. — Я пришла за своей утренней порцией наслаждения.

Завожу руку за его плечо и выдавливаю ароматную пену из дозатора. Зрачки Гаса стремительно расширяются, когда я обхватываю мыльной ладонью упирающую мне в живот длину и провожу по ней рукой.

— Не помню, чтобы Гас-младший просил потереть ему спину, матрешка.

Кадык на его шее судорожно дергается и, жмурившись, он едва заметно толкается мне в руку. С протяжным вздохом открывает глаза и перехватывает мое запястье.

— Давай просто примем душ, хорошо?

Приехали.

— В чем дело? — рявкаю от досады. Еще бы. Между бедер горячее, чем в сауне, а его ладонь, которая по инерции продолжает поглаживать мою задницу, температуру не понижает. — Вчера перед сном ты сказал, что устал, теперь ты хочешь помыться. Тебя что, по дороге в больницу завербовали в секту «Храни невинность до брака»?

— Голая и свирепая, — ухмыляется Гас, указательным пальцем дотрагиваясь до кончика моего носа. — Мне же не нужно лишний раз говорить о том, как я тебя хочу. Тем более, — жадно обводит мою грудь глазами и сглатывает, — когда твои… черт, я даже сиськами их назвать не могу, потому что теперь мне кажется, что это неподходящее слово для названия груди матери моего ребенка. В общем, я думаю, нам нужно сначала проконсультироваться, можно ли нам заниматься сексом. И если докторша скажет, что существует хоть малейший риск навредить ребенку, то нам нужно будет прекратить.

— Ты вдалбливался в меня как дятел в сосну еще пару дней назад, а что изменилось сейчас?

И снова это выражение на лице Гаса. Словно он Брюс Уиллис, а в новостях только что сказали, что на землю движется гигантский астероид.

— Все изменилось, матрешка. Сейчас на мне двойная ответственность: за тебя и за нашего ребенка. Поэтому ничего не будет, пока твой эскулап не даст отмашку.

Его голос звучит мягко, но выражение лица непреклонно. Я достаточно хорошо изучила Гаса, чтобы понимать, что спорить с ним сейчас бесполезно. Перенесу прием на завтра, и пусть мне дадут бумажку с печатью, что мне можно заниматься развратным грязным сексом с отцом моего ребенка.

— Во мне гормонов сейчас больше, чем в справочнике эндокринолога. — делаю скорбную мордашку. — А ты меня уже сутки динамишь.

Губы Гас растекаются в ухмылке, но глаза остаются напряженными. Не отрывая взгляда, он плотнее прижимает ладонь к моей пояснице и повторяет мою недавнюю манипуляцию: заводит руку себе за спину и щелкает дозатором.

Вбираю ртом воздух и со стоном утыкаюсь лбом в твердую грудь, потому что его пальцы скользят мне между ног и начинают старательно растирать ароматную пену.

— Так хорошо? — хрипло уточняет Гас, свободной рукой шлепая меня по ягодице.

Закусываю губу и согласно трясу головой. Ох, это очень хорошо. Ощущения в разы ярче и интенсивнее, чем было раньше, хотя и тогда грех было пожаловаться.

— Еще, — требовательно царапаю его ягодицы и для пущего эффекта широко развожу ноги.

Гас сдавленно чертыхается и неглубоко проникает в меня сначала одним, а затем вторым пальцем. Продолжает сжимать кожу бедер и по жадности этого прикосновения, я понимаю, насколько он себя сдерживает.

Мне нужно больше. Собираю языком капли на его груди и сама подаюсь навстречу желанному проникновению.

— Тсссс. — низко рокочет над головой. — Так не пойдет, Сла-ва.

Гас перемещает руки мне на талию, отлепляя от себя. До того как я успеваю начать возмущаться, спускается ртом к затвердевшему соску, растирая второй подушечкой большого пальца. В каждым новым касанием наслаждение все острее простреливает между бедер.

— Я так хочу тебя, — лепечу, перебирая пальцами его мокрые волосы.

Успеваю заметить затуманенный блеск в глазах Гаса, перед тем как он опускается передо мной на колени.

Живот скручивает почти болезненный спазм от того, как я тяготею к развязке. Даже об удовольствии Гаса не могу думать, хотя ему, судя по гигантскому размеру эрекции, тоже сейчас нелегко. Одержимая собственным оргазмом самка. Грязная, грязная Слава.

— Ногу поставь мне на плечо, матрешка. — полу-требует — полу-подсказывает Гас.

Делаю, как он просит, и не дожидаясь, пока он коснется меня, сама подтягиваю его голову.

— Плохая девчонка, — приглушенный