Тристан Майлз - Т. Л. Свон

мальца. – Примерно так я и назвал твоего среднего, который волшебник.

– Его зовут Гарри, и да, меня действительно оскорбляет то, что какой-то напыщенный избалованный мудак говорит мне, что дети у меня невоспитанные, совершенно ничего не зная о том, что им пришлось пережить! – гневным шепотом огрызается Клэр. – Уйди с дороги, – говорит она, с натугой поднимая сына.

Я отступаю в сторону.

– Ты сегодня как-то особенно стервозна.

Она протискивается мимо меня, поднимается по лестнице. Я иду за ней.

– Что ты делаешь? – шепчет она.

– Иду за тобой. А на что похоже?

– Богом клянусь, Тристан, я сейчас тебя с лестницы спущу. Езжай домой.

– Теперь я понимаю, от кого они этого понабрались, Клэр.

Она поворачивается ко мне:

– Чего понабрались?

– Склонности к физическому насилию. Кстати, тебе совершенно не идет.

Она замирает на месте, потом спускается на ступеньку ближе ко мне, и я опасливо отшатываюсь.

– Тристан!

– Да, Клэр?

– Захлопни свой рот.

– Или что?

– Или мне придется самой его тебе заткнуть.

– Воительница, – проговариваю я одними губами, поднимаясь за ней на второй этаж и наблюдая с порога, как она укладывает Патрика в постель и снимает с него ботинки. Приглаживает ему волосы и целует на ночь, потом выключает свет, и мы выходим в коридор.

– Где твоя спальня? – спрашиваю я.

– В том месте, куда ты никогда не попадешь. Спускайся.

Закатываю глаза:

– Я в любом случае не хочу туда, Клэр.

Она испытующе смотрит мне в глаза:

– Вот и хорошо.

– Да, хорошо, – выпаливаю я в ответ. – Между нами все кончено, помнишь?

– Вот именно, так зачем тебя сюда черти принесли?

Мы меряемся взглядами, и на меня накатывает то самое чувство: мне хочется притиснуть ее к стене и зацеловать до беспамятства.

Ее взгляд невольно опускается на мои губы, и я понимаю, что она чувствует то же самое.

– Ну, так где я буду спать? – спрашиваю снова. – За руль мне нельзя.

– Вызови шофера с лимузином.

– У него сегодня выходной.

– Почему бы тебе тогда не вызвать такси?

– У них все машины в разгоне.

Она прищуривается:

– Я знаю, что ты сейчас делаешь.

– И что же?

– Не разыгрывай передо мной тупицу, Тристан. – Она протискивается мимо меня и с топотом сбегает по лестнице. Я не отстаю от нее.

– Так где я буду спать?

С тобой?

– Полагаю, ты можешь устроиться на подстилке Пустобреха, а он будет спать со мной.

Изображаю священный ужас:

– То есть ты скорее легла бы с собакой, чем со мной?!

– Не поверишь, но да!

– Что случилось с той веселой горячей Клэр, которая способна заездить меня до потери сознания?

Ее глаза встречаются с моими, и на лице ясно читается жажда убийства.

– Она пришла в себя, – шепчет Клэр в ответ. – Когда до нее дошло, какой ты засранец.

Старательно изображаю глубокий шок.

Она наступает, я отступаю.

– Ты вламываешься без приглашения ко мне домой. Выпиваешь мое вино. Не говоря уже о… – она осекается.

Пожимаю плечами и едва не лечу кубарем через коварно подкравшийся сзади диван.

– Ну ладно… А если этого всего не считать?

– Поезжай домой, Тристан.

– Это из-за того, что я встречался с другой женщиной?

– Мне все равно, с кем ты встречаешься.

– Это ведь ложь, Клэр, да? Потому что тебе, похоже, как раз не все равно.

– Поезжай домой, – повторяет она.

– Не могу. Я выпил лишнего.

– Отлично, тогда ложись на диване.

– Мы можем об этом поговорить?

– Нет. – Она подходит к комоду, вытаскивает одеяло и подушку и в сердцах швыряет ими в меня.

Перехватываю их на лету.

– Не очень-то ты гостеприимна, Клэр, – фыркаю я. – Тебе следовало бы над этим поработать.

Она в ответ только закатывает глаза и идет к лестнице, бросив на ходу:

– Надеюсь, Шмондя нассыт тебе на голову.

И после этой парфянской стрелы с громким топаньем поднимается на второй этаж.

Осознав, что́ она только что сказала, ощущаю приступ паники. Оглядываюсь по сторонам и вижу облезлое шерстяное бедствие, восседающее на диване. Наши взгляды скрещиваются.

– А такое может случиться? – окликаю я Клэр.

Молчание.

– Клэр?

Тишина.

– У меня аллергия на котов, Клэр. Мне нужно спать с тобой, – горячо продолжаю я. – В твоей постели.

Дверь ее спальни с шумом захлопывается.

Чешу в затылке, глядя на кота. Кот глядит на меня. Наставляю на него палец.

– Только попробуй полезть ко мне, кот по имени Шмондя, когда я сплю! Мигом окажешься на улице, – шепотом грожу ему. – Пойдешь на корм медведям.

Расстилаю на диване постельное белье, кладу подушку. Проклятье! Хочется уехать домой, но поговорить утром с Клэр хочется все же больше. Забираюсь под одеяло и кручусь с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее.

Этот гребаный диван из бетона сделан, что ли!

Два часа спустя

Тик, так, тик, так, тик, так.

– Что за дрянь? – шепчу я, уничтожая взглядом настенные часы. Вот какой больной придурок станет держать в доме часы, которые так громко тикают?! Неудивительно, что здесь все чокнутые.

Тик, так, тик, так, тик, так.

Все, нет больше моих сил… Я на грани срыва.

– Ну, довольно! – сбрасываю одеяло и поспешно сажусь. Встаю на диван ногами, снимаю часы со стены. – В помойку тебя, уродище!

Выскакиваю в кухню, зажав адскую машину под мышкой, слепо оглядываюсь в темноте. Ни лешего не видно! Включаю свет, подхожу к двери на заднее крыльцо и стремительно распахиваю ее.

Во дворе темно, как в шахте, и пугающе тихо. Вглядываюсь в ночь. Где здесь мусорный бак, интересно?

Хм-м.

Слышу какой-то шум, потом грохот, лязг. Хмурюсь, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть на заднем дворе.

– Кто здесь?

Молчание.

Вот черт… жуть какая! Закрываю дверь и возвращаюсь в дом. Чтоб я рисковал своей жизнью ради тикающей часовой бомбы? Да ни за что!

Тик, так, тик, так, тик, так.

Хотя…

– Заткнись, ну заткнись же, – шепотом бранюсь я, тряся чертов механизм. Дурацкие часы словно издеваются надо мной. Представляю, как швыряю их о стену и они разлетаются на тысячу кусков.

Тик, так, тик, так.

Вот теперь действительно все. Мое терпение лопнуло. Шарю взглядом по кухне, ища что-нибудь мягкое, что-то способное заткнуть наконец эту штуковину, и в голове складывается идеальный план.

Дьявольский.

Открываю морозилку, засовываю туда часы и захлопываю дверцу. Улыбаюсь, отряхивая ладони.

– Так-то лучше.

Возвращаюсь в гостиную и задумчиво останавливаюсь возле лестницы. Интересно, что бы она сделала, если бы я просто прокрался наверх, чтобы немножко полежать с ней в позе «ложек»? Улыбаюсь, воображая, как забираюсь в ее постель.

Я скучаю по ней.

Рывком возвращаюсь в реальность и раздраженно закатываю глаза. Я знаю, этому не бывать.

Снова ложусь на диван и стараюсь поуютнее на нем угнездиться.

Час спустя

– Мау!

Изо всех сил зажмуриваюсь… Нет, пожалуйста, пусть это прекратится.

– Мр-р… мр-р… мр-р… Мья-ау!

Пытаюсь отключиться.

– Мау-ау!!

Адский ад, одну ночь в этом богом забытом месте провести труднее, чем победить в «Выжившем»!

– Мья-ау-а-а-а-у!

– Ну что, что?! – сердито шиплю я, садясь на диван. – Какого хрена тебе занадобилось, кот по имени Шмондя?

– Мр-р, мр-р, мр-р.

Кошак запрыгивает на меня, и я отшатываюсь. Он перебирается мне на колени и усаживается там.

– Чего тебе надо? – рявкаю я.

Кот смотрит на меня.

– В этом доме нет тысячи других мест, где можно посидеть? Обязательно, едрить твою так, влезать именно на меня?!

– Мау!

– Заткнись, мать твою!

Спихиваю с себя кота, снова ложусь и поворачиваюсь к нему спиной.

– Ма-а-ау!

Крепко зажмуриваюсь и чувствую, как что-то трогает мое лицо. Открываю глаза и вижу кота, который гладит меня по физиономии лапой.

– Ты серьезно?! – шепотом спрашиваю его. – Свалил отсюда на фиг, кот по имени Шмондя!

– Миа-ау!

Будь все проклято! А вот волшебнику, наверное, отлично спится в лагере. И тут я распахиваю глаза, кое-что сообразив.

Его кровать пуста!

Да, решено, проберусь наверх и посплю в его кровати. Отличная идея. Собираю одеяла с подушками и крадусь вверх по лестнице, потом по коридору, подсвечивая себе фонариком телефона.

Должно быть, это его комната: единственная, дверь в которой открыта.

Направляю луч фонарика внутрь, и под него попадает пустая односпальная койка. Отлично!

Закрываю дверь и ложусь в кровать. М-м, она уютная и теплая. Мгновенно расслабляюсь и постепенно уплываю в объятия сна…

Слышу поскребушки у двери.

– Мау!

Натягиваю на голову подушку.

– Заткнись.

Это невыносимо.

Я перекатываюсь на бок и делаю глубокий вдох. Наконец-то удалось расслабиться.

Сон – замечательная штука. Уже рассвело, но мне все равно. Я слишком обессилен.

Мне удалось поспать самое большее часа два.

Снова обнимаю