Послеполуденная Изабель - Дуглас Кеннеди

горло всем этим, и почему, черт возьми, ты терпишь такую дрянь, как я, и…»

Я заверил ее, что у нас все хорошо; что мы будем вместе в конце недели; но, возможно, четыре бокала вина за вечер – не лучшее противоядие от тяжелого дня…

– Ты обвиняешь меня в том, что я заливаю вином свое отчаяние?

– Ты в отчаянии?

– Я не знаю.

– Ты так думаешь только потому, что сегодня немного устала от жизни. И еще одно: ты вовсе не дрянь.

– Почему ты меня обзываешь?

– Ты сама только что так себя назвала.

– Серьезно?

О боже…

– Все будет хорошо, любовь моя.

– Почему у меня всегда такое чувство, будто тебе приходится меня вразумлять, черт возьми? – За ее словами таился гнев, подогретый алкоголем. Я был немного сбит с толку ее тоном и горячностью.

– Дорогая, думаю, будет лучше, если мы поговорим завтра, когда ты будешь в лучшем настроении.

– Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать? – Теперь гнев выплеснулся наружу.

– Спокойной ночи, – сказал я и повесил трубку.

Телефон тут же зазвонил снова. Инстинкт подсказал мне не отвечать. Я проследовал за телефонным шнуром к розетке и быстро выдернул его. Сел на кровать и обхватил голову руками. Я поймал себя на мысли: это было действительно ужасно… и не признак ли это каких-то скрытых проблем; ее темной стороны, ускользавшей от моего взгляда… до сих пор?

Я плохо спал. Проснувшись вскоре после восхода солнца – моя первая лекция начиналась в восемь, – я снова включил телефон. Пока я готовил себе чашку растворимого кофе на маленькой электрической плитке, которую установил в комнате, снова затрезвонил телефон. Я посмотрел на часы: 6:47 утра. На этот раз я ответил.

– Я не спала… потому что сидела на телефоне с того момента, как ты повесил трубку, пыталась дозвониться тебе.

Голос Ребекки звучал приглушенно, встревоженно.

– Я отключил телефон, – сказал я, добавляя: – И тоже плохо спал.

На другом конце провода послышался всхлип.

– Я не стану винить тебя, если ты захочешь положить конец нашим отношениям после моей ужасной выходки.

– Что на тебя нашло?

– Это все бутылка вина. Я выпила лишнего, потому что день был таким дерьмовым.

– Но я видел тебя после бутылки вина и раньше… и никаких отвратительных сцен ты не закатывала.

– Я знаю, знаю. – Снова всхлип. – Если ты бросишь меня, я умру.

– Не впадай в крайности, Бекка.

Придуманное мною ласковое прозвище сейчас пригодилось как форма утешения.

Еще один всхлип.

– Я так виновата, так виновата.

– Ладно, проехали.

– Ты слишком хороший. Я тебя не заслуживаю. Я люблю тебя, Сэм.

– И я тебя.

Но я все равно собирался встретиться с Изабель в час пополудни.

Я решил одеться подобающе для «Ритца». Прошлым летом Ребекка водила меня на шопинг в «Брукс Бразерс» за всесезонным костюмом. Мы выбрали темно-синий. В тонкую полоску, с широкими лацканами. Она также настояла, чтобы я купил три бледно-голубые рубашки и полосатый галстук, сказав, что, если я хочу играть в корпоративной юридической команде, мне придется облачиться в униформу.

Почему я надел это сейчас? Отчасти потому, что в то время в баре и ресторане отеля «Ритц» существовал строгий дресс-код: галстук и пиджак. Но мой выбор определяла и другая причина. Я хотел, чтобы Изабель знала: забудь тот фальшиво-богемный образ, в котором я щеголял в Париже… Теперь я юрист (или без пяти минут юрист). Если что, я бы добавил, что эту одежду выбирала для меня моя невеста, и в таком прикиде я чувствую себя очень уютно (что, положа руку на сердце, было полуправдой).

Было холодное декабрьское утро. Я доехал по красной линии сабвея через реку до станции Парк-стрит. В запасе у меня оставалось не так много времени, и я пошел пешком через парк Бостон-Коммон, когда с неба посыпался легкий снег. Но это никак не повлияло на досаду и тревогу, что поселились во мне.

Я прибыл на пять минут раньше условленного времени. Но она уже была там. В угловой кабинке. С зажженной сигаретой. На столе перед ней лежали блокнот, авторучка и несколько страниц рукописи. Одета она была в простую черную водолазку и черную кожаную юбку. Я заметил, что она уже не выглядит изможденной, как после депрессии. Распущенные рыжие волосы ниспадали на плечи. Она не видела, как я вошел, что позволило мне остановиться шагах в десяти от нее и впитать ее образ. Осанку, сдержанную красоту. Необыкновенное сияние, которое привлекло мое внимание в том книжном магазине на бульваре Сен-Жермен, где мы познакомились. Я почувствовал, как во мне поднимается что-то такое же невероятное, как и тревожное: любовь. Ощущение, что это и есть та судьба, о которой я так мечтал. Даже если догадывался, что уже слишком опоздал с ее осуществлением. Из-за множества очевидных смягчающих обстоятельств.

Она оторвала взгляд от своих бумаг. Увидела, как я рассматриваю ее. Я подошел к ней. Она протянула мне обе руки. Я взял их в ладони.

Она крепче сжала мои руки, когда я привлек ее к себе и поцеловал в обе щеки – á la française96. Я переплел наши пальцы.

– Я так рада тебя видеть, – прошептала она.

Мы сели за столик. Она снова потянулась к моей руке. Я взял ее ладонь. На мгновение воцарилось молчание, когда мы просто смотрели друг на друга. Но я быстро пришел в себя.

– Что привело тебя в Бостон?

– Мой муж. Он выступает на межбанковской конференции, которая проходит здесь в течение двух дней. Мы всего на четыре ночи в Бостоне. Я не люблю надолго оставлять Эмили…

– А как Эмили?

– Ей уже второй год. Любовь всей моей жизни.

– Я рад за тебя. И рад видеть, что ты, кажется, в лучшей форме.

Она потянулась к пачке сигарет. Предложила мне, я не отказался.

– Настоящая французская сигарета. – Я почувствовал, как зашумело в голове.

– Я пытаюсь сократить курение, – сказала она. – Но все без толку.

– У каждого из нас свои способы пережить ночь.

– И какой у тебя, Сэмюэль?

– Работа.

– Как твоя учеба?

– Даже не верится, что все закончится через несколько месяцев. И тогда я стану дипломированным специалистом.

– А скажи мне, как поживает твоя возлюбленная? – Ее тон был сама любезность. Ни намека на злость.

– У Ребекки все в полном порядке. Она должна быть здесь в пятницу.

– Тогда нам повезло, что мы уезжаем завтра вечером.

– Почему ты связалась со мной вчера?

– Ты имеешь в виду, почему я этого не сделала, когда приехала в воскресенье днем? Потому что твое последнее