Остров порока и теней - Кери Лейк
Разумеется, Расс меня нашёл. Ему удалось убедить их не вызывать полицию. Сказал, что у меня не всё в порядке с головой.
Им повезло, что отправить меня с ним оказалось правильным решением, потому что за все последующие годы, сколько бы раз я ни пыталась сбежать, Расс всегда находил меня и возвращал обратно.
И спустя время начинало казаться, что каждый раз он возвращает меня домой.
С сумкой в руке я выбираюсь из грузовика и бегу к сетчатому забору. Бросив быстрый взгляд в обе стороны, где дорога по обе стороны кажется пустынной и безжизненной, словно в каком-нибудь постапокалиптическом фильме о зомби, я перекидываю сумку на другую сторону и перелезаю следом.
— И вот так просто я официально стала членом Thousand Oak RV Resort48, — бормочу я, направляясь к туалету с подбородком, задранным чуть более самоуверенно, чем следовало бы.
Я натягиваю через голову коричнево-белое платье с цветочным узором и поправляю оборчатое кружево по краю глубокого V-образного выреза. Засунув руки в карманы, я слегка поворачиваюсь, чтобы убедиться, что сзади ткань не заправилась в трусы. Наверное, это самая девчачья вещь из всего, что у меня есть, любезно подаренная дочерью Тэмми. Я взбиваю влажные кудри, которые уже пропитали ткань на моих плечах, и наклоняюсь к зеркалу, чтобы нанести немного блеска для губ и туши. Собственно, это вся косметика, которой я владею.
Эти шикарные ванные комнаты совсем не похожи на те убогие места, где мы с Рассом тайком принимали душ. В каждой кабинке есть собственный туалет, раковина, зеркало и маленькая зарядная станция для устройств. Полотенец нет, так что мне пришлось стащить одно, висевшее сушиться на верёвке в одном из лагерей. Но это словно моя личная гримёрка. Запах мяты и лаванды наполняет мой нос, когда я вдыхаю аромат своей кожи перед тем, как нанести дезодорант, и провожу пальцами по свежевыбритым и увлажнённым ногам, прежде чем натянуть свои камуфляжные охотничьи ботинки, которые выглядят совершенно ужасно с этим изящным платьем.
Парень с сексуальными-глазами был прав.
Они ужасны.
Закончив, я собираю свои вещи, отключаю камеру от розетки и выхожу из кабинки, где обнаруживаю пожилую женщину, лет шестидесяти, наверное, улыбающуюся мне в ответ.
— Доброе утро.
Её взгляд скользит вниз к моим ботинкам и обратно, и улыбка становится шире.
— Ну, и тебе доброго дня.
Прежде чем войти в одну из кабинок, я поворачиваюсь к ней.
— Не подскажете, где можно купить цветы?
— Фермерский рынок уже должен быть открыт. Там ещё и перекусить сможешь. У них есть сэндвич на завтрак с буденом. Проси Parrain Special49. Mais, как это вкусно. Просто иди вверх по этой улице, сверни налево на главную, и прямо в городе увидишь.
Такие подробные указания оказываются куда больше, чем я ожидала. Не то чтобы люди в Мичигане были козлами, просто мы не настолько дружелюбны к незнакомцам.
— Спасибо.
Она снова кивает и скрывается за занавеской.
Люди кишат между палатками, расставленными по обе стороны прохода. Словно насекомые, они жужжат туда-сюда, собирая свои покупки. Если бы мне пришлось описать людей этого острова одним словом, это было бы «жизнерадостные», вопреки той тяжёлой мрачности, что нависает над всем. От музыки зайдеко, гремящей из динамиков наверху, до смеха и веселья — все они, кажется, живут по философии joie de vivre,50 что резко контрастирует с ветшающими домами и медленно умирающим валирским акцентом.
Окинув взглядом толпу, я вспоминаю, что здесь я одновременно кто угодно и никто. Такое же безымянное лицо, как и любое другое. В этой мысли есть странное чувство свободы. Просто ещё один человек среди них, а не единственная выжившая в их самом ужасающем деле об убийстве.
Посреди дорожки я замечаю палатку с ярким изобилием цветов и свежих фруктов и направляюсь к ней. Продавщица — молодая женщина, чуть старше меня, — улыбается, когда я беру букет разноцветных ромашек.
— У вас есть гардении?
— Конечно, вон там, — говорит она, указывая на крупные белые цветы, собранные в широкой вазе.
Я выбираю лучшие, беру яблоко и расплачиваюсь. Уткнувшись лицом в сладкий цветочный аромат, напоминающий мне Бабулю Дэй, я направляюсь к грузовику, но останавливаюсь, когда свист привлекает моё внимание к палатке справа.
Высокий мужчина, значительно выше шести футов и сложенный как стена, держит в руках бейсболку, почесывая затылок.
— Не хочу быть грубым, но ты самая красивая catin, какую я видел за весь день.
Опять это слово.
Нахмурившись, я подхожу к его палатке, опуская цветы от лица.
— Можно кое-что спросить? Что, чёрт возьми, вообще значит catin?
— Так мы, валирцы, называем красивую леди.
Он протягивает ко мне широкую ладонь.
— Меня зовут Люк. Люк Бержерон.
Бержерон. Я не стану спрашивать, родственник ли он тому самому Бержерону с сексуальными глазами. Полагаю, да, учитывая, что у них есть несколько схожих черт… например, полные губы.
— Карли.
Пожимая ему руку, я осматриваю палатку, замечая всё это мясо.
— Это здесь мне заказывать Parrain Special?
— О да.
Его губы растягиваются в улыбке, и он вскидывает бровь.
— Слышала о моём Boudin51?
— Слышала. Я не совсем понимаю, что именно заказываю, но женщина сказала, что это вкусно. И что мне стоит попробовать.
— Женщина? Её случайно не Ана звали?
— Я не узнала её имени.
Облизнув губы, он окидывает меня взглядом.
— C’est bon52. Подожди здесь.
Он разворачивается к чему-то, напоминающему переносную кухню, и принимается жарить булочку в масле вместе с яйцом. Когда он заканчивает, сэндвич, который он вручает мне, кажется тяжёлым, и мои артерии буквально стонут в знак протеста.
— Думаю, тебе стоит переименовать это в «Особый сердечный приступ», Люк.
— Не думаю, что кто-то стал бы это есть, если бы я так сделал.
— Сколько я должна?
— За счёт заведения. Для jolie fille53.
С застенчивой
