Порочный красный - Таррин Фишер

– Ты должна разыскать его и поговорить с ним. Да кто такая эта девица? Она явно знает о тебе, но ей плевать. Какая бессердечная стерва.

– Я не уверена, что он послушает меня, Кортни. Он не в себе.

Я услышала в трубке голоса.

– Мне надо идти, – сказала она. – У меня индивидуальная консультация. Калеб – это любовь всей твоей жизни. Ты должна бороться за него.

– Понятно, – ответила я. – А как?

Несколько секунд она молчала.

– Выясни, кто эта девица. Если это просто короткий роман, то не бери в голову, он к тебе вернется. Если же это что-то большее, то тебе надо будет положить этому конец. Ты меня слышишь?

– Да, я тебя слышу.

Она отключилась. Я ощутила прилив сил. Сделав остановку, чтобы выпить в кафе сока «Джамба джус», я поехала прямиком к многоквартирному дому, до которого я проследила Калеба неделю назад. Его машины там не было. Я постучала в дверь квартиры и услышала собачий лай. Я постучала еще раз, громче. Раз эта чертова собака производит такой шум, то кто-нибудь наверняка это заметит. У моих ног лежал дверной коврик с приветственной надписью, а слева от него стояло небольшое растение в горшке. Но это мало оживляло скучный серый коридор. Оглядевшись по сторонам, села корточки возле растения и подняла его с пола. Ничего.

Хммммм.

Я ковырнула пальцем землю и нащупала меленький прозрачный пакетик, счистила с него грязь и наклонилась, чтобы рассмотреть его поближе. Ключ. Я фыркнула. Выпрямившись, я вставила ключ в замок, и дверь распахнулась.

Мои лодыжки были сразу же атакованы. Я умудрилась увернуться от этой мерзкой твари и закрыть дверь квартиры, так что она оказалась снаружи. Я приложила ухо к двери и услышала, как собака скулит на другой стороне, а затем раздается тихий стук ее когтей по бетону, когда она трусит прочь. Вот и хорошо.

Сделав глубокий вдох, я повернулась лицом к квартире. Она была недурна, выглядела прилично. Эта девица явно постаралась навести здесь уют. Я прошла в гостиную. Здесь стоял явственный аромат корицы, и мне захотелось найти его источник. Я проследила его до стенного распылителя, включенного в розетку, и ткнула его носком туфли. Какого рода женщина использует такие штуки? Самой мне никогда не приходило в голову купить себе что-то подобное.

Черт. Все, хватит попусту тратить время.

Я начала искать в спальне.

Именно в спальнях женщины прячут свои секреты с тех самых пор, как… в общем, с тех самых пор, как появились секреты. Я выдвинула все ящики ее комода один за другим, засовывая руки в их глубину и ощупывая ее одежду. Добравшись до ящика с ее нижним бельем, я состроила гримасу. Господи, пожалуйста, пусть Калеб никогда не рассматривал ее белье. Оно у нее кружевное – черное, белое и розовое. Без рисунков. Я задвинула ящик, так и не найдя ничего интересного, и заглянула в ее чулан для одежды. Пока что она казалась мне скучной. А тот Калеб, каким я его знала, не любил скуки. Я покачала головой. Я понятия не имела, что собой представляет новый Калеб. И хотела, чтобы вернулся он, прежний.

Я включила в чулане свет. Все здесь было развешано и разложено в отвратительном порядке. На полке над ее одеждой стояла коробка из-под обуви. Я достала ее и сняла крышку.

И меня словно ударили под дых. На меня смотрела фотография Калеба, на которой он был намного моложе. Он обнимал девушку с темными волосами. Я узнала ее – это была та самая девица, которую я видела, когда проследила его до ее квартиры. Что это значит? Они что, знали друг друга и прежде, и Калеб связался с ней после того, как потерял память? Он что, пытается установить связь со своим прошлым? Они были не просто друзьями. Боже мой. Я остановилась на фотографии, на которой они целовались, и отшвырнула коробку прочь.

Что происходит? Знает ли он, кто она такая, или…

Нет, наверняка все дело в ней. Каким-то образом она прознала, что он потерял память, и явилась, чтобы морочить ему голову. Боже мой. А Калеб ничего не подозревает.

Я перестала раскачиваться и подняла коробку. В ней находились письма Калеба, написанные его наклонным почерком. Я читала их, и у меня жгло глаза. Его слова… адресованные этой девице, о которой я ничего не знала. Это точно была не какая-та случайная связь. Это была та, которой принадлежало вишневое мороженое в его морозилке.

Мне надо найти его и рассказать, что она делает. Но все по порядку.

Я собрала все, что мне было нужно, в кучку и рассовала по своим карманам. А затем пошла искать ножницы.

Глава 17

Настоящее

Никто не приходит. К полудню я осознаю, что разрушила свой брак и что у Сэма сегодня выходной. Я открываю скотч. Мне даже не нравится скотч, но почему-то это дает мне чувство близости к Калебу.

Эта маленькая соплячка наконец-то заснула. Я не колеблюсь и наливаю себе лучшего скотча Калеба на два пальца. Она такая легковозбудимая, что немного односолодового виски пойдет ей только на пользу. Я вижу себя в зеркале коридора, когда начинаю с трудом подниматься по лестнице, чтобы принять душ. Я похожа на этих толстых мамочек с неухоженными волосами и потухшими глазами, которые сидят на скамейках в парках. Неужели мне суждено стать такой же, как они? Матерью-одиночкой в уродливых джинсах, кормящей свое чадо этими мерзкими сырными крекерами в форме рыбок?

Нет – я расправляю плечи. Я не поеду в этот чертов парк – я поеду во Францию и буду кормить ее черной икрой и паштетом из гусиной печенки. Я могу быть лучше, чем стандартная мамаша. Я могу быть матерью в стиле Шанель.

К тому времени, как я выхожу из душа, я ощущаю себя обновленной. Неудивительно, что Калеб пьет этот дорогой виски. Я чувствую себя на седьмом небе. Когда ребенок просыпается, я кормлю ее молоком, которое откачала раньше. Она стала привередливой, и, похоже, теперь бутылочка для нее превратилась из источника еды в источник неудобства. Она вопит и мотает головой, пока ее кожа не становится ярко-красного цвета, такого яркого, как рыжий пушок на ее макушке.

Я вожу соской из стороны в сторону в ее рту, пока она наконец не ухватывает ее и не кряхтит с закрытыми глазами.

– Ну что, ты проиграла эту битву, да? – говорю я и, откинув голову на спинку