Послеполуденная Изабель - Дуглас Кеннеди

Еду сюда с тобой. Ты получаешь все, что хочешь от меня. А я так мало прошу взамен. Конечно, ты могла бы сказать своему богатому мужу: «В эти выходные мне нужно остаться в Париже». Но дай-ка угадаю: в семейном замке в Нормандии намечается какое-то большое торжество, и, будучи женой банкира-аристократа, ты должна соблюсти приличия, даже если твой муж и его ужасная мать упекли тебя в психушку…

– Какой бы ни была его мать, Шарль отвез меня в больницу и дал разрешение на шоковую терапию ради моего же блага… и чтобы уберечь Эмили. Но он не запер меня там навсегда. Он не разлучил меня с дочерью. И, хотя не проявлял особого сочувствия, он не отвернулся от меня, что само по себе, учитывая мировоззрение, в котором он вырос, уже неслыханный поступок. Я понимаю, тебе неприятно это слышать. Потому что это показывает Шарля сложным, тонким человеком, а не одномерным, холодным, авторитарным снобом, каким ты хотел бы его видеть. Что позволило бы тебе чувствовать себя трагическим героем, отвергнутым возлюбленной ради «папика».

– Что ж, ты определенно раскрыла все карты, – сказал я, выбираясь из постели. – Так почему бы мне просто не оставить тебя наедине с твоей счастливой жизнью, твоим страстным мужем и…

Она потянулась к моей руке. Я отстранился, взволнованный и негодующий. Тогда она схватила меня за пальцы и потащила обратно в постель.

– Я говорила тебе перед твоим приездом, что совместные выходные невозможны. Поверь мне, я бы предпочла провести субботний вечер с тобой, в этой постели, а не совершать унылую прогулку с моей невесткой, дизайнером интерьеров, чье эстетическое видение застряло в Версале времен Людовика XIV. Но ничего не поделаешь. И нельзя сказать, что я обещала тебе что-то, а потом резко сменила курс. Ты знаешь границы… точно так же, как я знаю, что ты будешь злиться на меня, пока сам не влюбишься.

– Я уже влюблен.

Она наклонилась и поцеловала меня.

– Как и я… а теперь мне пора домой. До завтра…

***

Вот и завтра. Пятница. Три часа пополудни. Quinze heures, на языке Изабель. Хлещущий дождь. Третий день подряд мрачное настроение. Утро я провел так же, как и предыдущий вечер: убивал время по-светски. Кафе. Книжные магазины. Кафе. Музеи. Кафе. Кинотеатр. Кафе. Париж насквозь промок. Я снова почувствовал, как меня охватывает смятение. Испарение возможностей; не подлежащий обсуждению отъезд в 09:30 утра в воскресенье обратно в Бостон. Возвращение к аскетизму юридической школы со следующего утра. Образовательная система, к которой я привязан еще на два с лишним года, прежде чем сумею сдать квалификационный экзамен и закрепиться в какой-нибудь корпоративной юридической иерархии, с общепринятой целью стать партнером к тридцати годам. Одна моя половина задавалась вопросом: почему бы не получить диплом и не завербоваться в Корпус мира81, отправиться куда-нибудь в удушливые тропики лет на несколько? Скажем, стажировка в Верхней Вольте. Или работа над каким-либо проектом по рекультивации воды в Папуа – Новой Гвинее. Мимолетные мечты – и я знал, что никогда не стану их воплощать. Хотя и осознавал – о чем сказал Изабель тогда в постели, – что у меня есть свобода выбора до тех пор, пока я не загоню себя в западню ответственности.

– Твой словарный запас, твое владение языком… все становится таким богатым, – сказала мне Изабель, когда после соития мы распластались поперек кровати; и я поймал себя на мысли, что у нас в запасе менее полутора часов, прежде чем ей придется отправиться на свой семейный уикэнд под серым небом Довиля (или, по крайней мере, мне хотелось, чтобы они были такими же серыми и сырыми, как Париж с момента моего приезда). Дважды, пока мы занимались любовью, я замечал, как Изабель пристально смотрит на меня, а потом отворачивается. С выражением лица озабоченным, безрадостным.

– Я заставляю тебя грустить, делаю несчастной? – спросил я.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что у тебя такой безутешный вид.

Именно тогда она похвалила мой пополняющийся словарный запас, спросив, не способствует ли этому чтение юридических документов?

– Юридический язык сухой, гипердетализированный, – ответил я. – Но одно из его побочных преимуществ – это лексикон. Иногда я думаю, что усвоение новых слов помогает мне оставаться в здравом уме среди банальности того, что приходится поглощать.

– Переводчик во мне одобряет. Мой отец часто говорил мне: «Постоянно изучай что-то новое… даже если это что-то совсем простое вроде незнакомой фразы, названия места, которое раньше не попадалось на глаза, или улицы, где впервые оказалась.

– По-моему, это называется «любопытство».

– Дай мне четыре английских синонима «любопытства».

– Это что, тест?

– Может быть. Поехали, четыре английских синонима, которые я могла бы использовать.

– Пытливость, интерес, дотошность, назойливость.

– Это охватывает целый спектр смыслов от положительных до отрицательных.

– Разве не так с большинством слов? Даже такие безобидные слова, как «хороший», нагружены подтекстом. Позитивный, приятный, авторитетный, превосходный, recherché82.

– А какие синонимы слова «расстояние»?

– Париж… Бостон.

– Вижу подтекст: картина мира.

– А я вижу такой: слишком много времени на изучение тезауруса от скуки и одиночества.

– Почему ты одинок?

– Потому что ты здесь, в Париже, далеко от меня.

– Тогда найди кого-нибудь там.

– Я уже говорил тебе, у меня нет времени на «кого-то там».

– Даже ради секса?

– Над этим тоже надо трудиться.

– Не так уж много.

– Ты удивишься. Секс в Америке более деловой.

– Я уверена, что в таком светском университете, как твой, можно найти кого-то, кто просто увлечен идеей секса ради секса.

– Но это далеко не то, что у нас с тобой.

– Вот почему это был бы просто секс.

– Если бы я предложил тебе навестить меня в Бостоне…

– И оставить мою Эмили? Ни в коем случае.

– Скажем, если бы ты привезла ее с собой?

– А еще меня бы сопровождала няня, чтобы присматривать за моей дочерью, пока мы с тобой занимаемся любовью?

– Мы могли бы и сами присматривать за ней.

– Но это означало бы, что она будет находиться в спальне, пока мы…

– Разве она не спит в спальне, которую вы делите с Шарлем?

– Шарль мой муж, Шарль ее отец.

– А ей всего несколько месяцев, и вряд ли она может знать, кто делит постель с мамой…

– Прекрати сейчас же. Этого не будет. Так же, как и наших встреч за пределами Парижа. За пределами этой студии. И в другие вечерние часы. На этой неделе мы только об этом и говорим. Я боюсь потерять тебя, отпустить из своей жизни. На днях, после инцидента с пепельницей, я подумала: он уйдет,