Измена. Я больше не у твоих ног (СИ) - Лотос Милана

План, который она только что так уверенно выстроил, трещал по швам, не успев оформиться. Паника снова начала сжимать горло. Я закусила губу, заставляя себя думать.

– Я… я должна вернуться. Пока он не вернулся и не обнаружил моего отсутствия. Если он придет и не найдет меня в доме… это будет конец.

– Наконец-то заговорила как умный человек, а не как запуганная овечка, – одобрительно кивнула Васильева. – Беги. Прямо сейчас. И запомни: твой главный козырь – он не знает, что ты что-то задумала. Ты испугалась, убежала, отсиделась в комнате дочери, а потом решила прогуляться, чтобы остыть. На свежий воздух. Поняла? Никаких соседок. Никаких разговоров.

– Поняла, – кивнула я, уже натягивая кофту. Сердце бешено колотилось. – А деньги… я переведу тебе завтра. Первую часть.

– Смотри, чтобы он не отследил перевод, – бросила она мне вслед. – Лучше сними наличными по чуть-чуть в разных местах. Как будто на шопинг. И принеси мне.

Я уже не слушала. Сорвавшись с места, я пулей вылетела с мансарды, слетела по лестнице и выскочила на улицу. Ветер теперь казался ледяным и злым. Я перебежала дорогу, даже не оглядываясь по сторонам, и юркнула в калитку своего дома.

Двор был пуст. Тишина стояла гробовая. Я замерла у входной двери, прислушиваясь. Ничего. Только шум ветра в ушах и бешеный стук собственного сердца.

Осторожно, стараясь не скрипеть, я открыла дверь и проскользнула в прихожую. Темнота и тишина поглотили меня. Я задержала дыхание.

*Шаги. Я должна услышать шаги.*

Но было тихо. Я сняла обувь и на цыпочках, как вор, двинулась к лестнице. Проходя мимо гостиной, я мельком увидела темный силуэт вмятины на стене и осколки стекла на полу. У меня сжалось сердце.

Я уже почти была наверху, когда услышала скрип тормозов на улице. Я прилипла к стене, не в силах пошевелиться. Захлопнулась дверь автомобиля. Послышались нетвердые, спотыкающиеся шаги по плитке у входа.

Он вернулся.

Ключ долго искал замочную скважину, звякнул, и дверь с силой распахнулась, ударившись о стену. Макар тяжело дышал. От него пахло холодным воздухом, дорогим табаком и чем-то еще… коньяком.

Он прошел в гостиную, не заметив меня в темноте прихожей. Я слышала, как он включил свет, как тяжело рухнул на диван, с силой выдохнув.

– Олеся… – пробурчал он хрипло, обращаясь к пустоте. – Где ты, а?..

Это был мой шанс. Я должна была появиться сейчас. Испуганная, дрожащая, «остывшая на свежем воздухе».

Сделав глубокий вдох и изобразив на лице маску растерянности и страха, я медленно сошла вниз и заглянула в гостиную.

Он сидел, раскинувшись на диване, голова была запрокинута, глаза закрыты. На столике перед ним лежал ключ от машины и его телефон. Рука с забинтованными костяшками свесилась вниз.

– Макар? – тихо, почти шепотом, позвала я.

Он резко открыл глаза. Его взгляд был мутным, но осознание моего присутствия пронзило его мгновенно. Он уставился на меня, пытаясь сфокусироваться.

– Где ты была? – его голос был низким и опасным, несмотря на хрипоту.

– Я… я не могла уснуть. Вышла подышать на веранду, – солгала я, чувствуя, как предательски краснею. – Просто нужно было остыть.

Он медленно поднялся с дивана и пошел ко мне. Я отступила на шаг, инстинктивно прижав руки к животу. Он подошел вплотную, и запах алкоголя стал удушающим. Он взял меня за подбородок, грубо повернув мое лицо к свету. Его пальцы обжигали кожу.

– Врешь, – тихо прошипел он. – Я тебя искал. Везде. В доме не было.

Мой разум лихорадочно искал оправдание. *Гуляла в саду. Сидела в беседке.* Но язык не повиновался.

Вдруг его взгляд упал на мои ноги. На носки. Чистые, сухие носки.

– На веранде? – он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее крика. – А почему ноги сухие? Там же лужи после дождя.

Я похолодела. Я не проверила. Это была деталь, которую я упустила.

– Макар, я…

– Молчи, – он отпустил мой подбородок и провел окровавленной рукой по лицу. – Просто молчи. И запомни: если ты соврешь мне еще раз… я не буду бить стены.

Он развернулся и, пошатываясь, пошел к лестнице.

– Иди спать. В “нашу” спальню.

Это был не предложение. Это был приказ. Приговор.

И я поняла, что игра началась. И первая партия осталась за ним. Теперь мой ход. И ставка в этой игре – моя жизнь и жизнь моего нерожденного ребенка. А единственный союзник – хищная соседка с биноклем, которая ждала свои пять миллионов.

Глава 43.

Он развернулся и, пошатываясь, пошел к лестнице.

– Иди спать. В “нашу” спальню.

Его спина, удаляющаяся от меня, была красноречивее любых угроз. Каждая его мышца была напряжена, каждый шаг отдавался в тишине дома гулким приговором. Это был не сломленный пьяница, это был хищник, уверенный в своей силе и моей покорности.

Сердце бешено колотилось, в висках стучало: «Он знает. Он что-то знает». Но что именно? Видел ли он меня у Кати? Или просто почуял ложь, как животное? Сухие носки… такая мелочь, такая дурацкая, роковая ошибка.

Я покорно поплелась за ним по лестнице, чувствуя себя ведомой на плаху. Он не оборачивался. Войдя в спальню, он с силой швырнул пиджак на кресло и, не глядя на меня, направился в ванную. Послышался шум воды.

Я застыла посреди комнаты, не зная, что делать. Лечь? Притвориться спящей? Мои ноги отказывались двигаться. Через несколько минут он вышел, уже без рубашки. Повязка на его руке промокла и проступила кровью. Он молча прошел к кровати, тяжело опустился на нее и повернулся ко мне спиной.

– Выключай свет и ложись, – прорычал он в подушку.

Это было хуже, чем крик. Эта ледяная, контролируемая тишина была невыносима. Я механически щелкнула выключателем и скользнула под одеяло с самого края кровати, стараясь даже не дышать. Между нами лежала пропасть в полметра, которая казалась бездонной.

Я лежала неподвижно, вглядываясь в темноту и слушая его дыхание. Оно было ровным, но слишком уж нарочито спокойным. Муж не спал. Я чувствовала это каждой клеточкой своей кожи. Он ждал. Ждал, пока я расслаблюсь, совершу еще одну ошибку, может быть, заговорю во сне.

Прошел час. Может, два. Тело затекло от напряжения, но я боялась пошевелиться. Мысли метались, как загнанные звери.

Завтра. Нужно достать деньги. Как? Снять по чуть-чуть… но он отслеживает все траты. Нужно придумать причину. Подарок свекрови? Нет, он перепроверит. Что-то для ребенка?

Да, возможно…

Вдруг он резко перевернулся. Я зажмурилась, изо всех сил изображая сон. Чувствовала его тяжелый взгляд на себе. Потом он встал. Я едва сдержала вздох облегчения, когда его шаги удалились в сторону двери. Он вышел из спальни.

В туалет?

На кухню?

Инстинкт кричал, что это шанс. Шанс проверить самый страшный вариант.

Я отсчитала тридцать медленных секунд, потом бесшумно соскользнула с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Приоткрыв ее на миллиметр, выглянула в коридор. Добежала до лестницы и посмотрела вниз. Свет в туалете и на кухне был выключен. Но из-под двери кабинета Макара пробивалась узкая полоска света.

Сердце упало. Он не спал. И он был в своем логове, где хранились все документы, где был его компьютер, его второй, «рабочий» телефон, о котором я знала, но никогда не видела.

Я прикрыла дверь и, не в силах совладать с любопытством и страхом, спустилась в холл. Пересекла гостиную и оказалась перед дверью его кабинета.

Прильнула ухом к тонкой перегородке.

Сначала было слышно лишь гудение системного блока. Потом – щелчок мыши. Еще один. Затем – приглушенный, но отчетливый звук голоса. Он говорил по телефону. Я не могла разобрать слов, но интонация была жесткой, деловой. Никакого алкогольного хрипа.

И тут до меня донеслось одно-единственное слово, произнесенное с холодной, хищной четкостью:

– …проверить… все ее транзакции… за последний месяц… Да, и наличные снятия… Особенно сегодняшние…