Измена. Я больше не у твоих ног (СИ) - Лотос Милана

– Почему ты защищаешь его, пап? Это что мужская солидарность? - спросила с досадой и сощурив глаза, взглянула на отца.

– Никакая это не солидарность, просто… просто я хочу, чтобы ты была счастлива.

– С Макаром? Так? - напирая спросила.

– Вы семья. А создать семью непросто. Разрушить легко, а вот поддерживать теплое отношение и уважение - это сложнейшая задача.

– Пап, я тебя умоляю. Какое уважение? Он же тиран и абьюзер. Неужели ты не видишь, что происходит? - возмутилась я и поднялась со стула. - Ему плевать на мои желания и чувства, главное, это чтобы ему было хорошо. Он изменил мне, а я спустила это с рук. Хочешь, я расскажу, что будет дальше?

– Ну… эммм… давай.

– Он и дальше будет мне изменять. Вот что. Сейчас у меня срок еще маленький, но беременность уже сложная. Меня могут положить на сохранение, а это значит, вседозволенность. Он будет снова водить в дом потаскух, а Тонечка будет это все видеть. Макар кобель, каких поискать. И все это время, пока я не рожу и потом, наш дом будет представлять бордель.

– Это не так! - услышала я резкий голос Макара и обернулась. Лицо его было злым, брови нахмурены, а глаза метали молнии. - Ты чего тут хуйню несешь, а?

– А что, разве я не права? - гордо заявила и посмотрела на своего мужа.

– Не права. Я не собираюсь больше тебе изменять.

– Очень интересно. И что же изменилось? У тебя что больше не встает на потаскух?

– Если тебя устраивает эта грубая формулировка, то пусть будет так. У меня больше не встает… ни на кого кроме тебя.

Глава 37.

– Пожалуй, я пойду к Тонечке, – произнес отец, смещаясь в сторону от кухонного стола и выходя из комнаты. Его шаги затихли за дверью, оставляя меня наедине с мужем. Я смотрела на удаляющуюся фигуру отчима, ощущая, как сжимается сердце, и невольно поджимала губы, не желая оставаться здесь, с Макаром.

Мой внутренний голос негодовал. Как же не хотелось, чтобы он оставлял меня с ним наедине. Однако, похоже, эту проблему мне придется решать самой. С усиливающимся напряжением, я повернулась к мужу и не смогла скрыть ненависти, которая распирала мою грудь.

– Ты считаешь нормальным обсуждать свою потенцию при моем отце? – выпалила я.

Макар лишь хмыкнул, безразлично повертев плечами.

– Он мужик. Так что я не вижу в этом ничего зазорного.

– Но… – попыталась я возразить, но он лишь поднес указательный палец к губам и прошептал:

– Все, хватит. Наша дочь уже спит. Поэтому поехали домой.

– Но мой дом здесь! – я продолжала сопротивляться, отказываясь принимать эту ситуацию. Словно моё сопротивление могло как-то изменить положение вещей.

– Блядь, Олесь! – рявкнул Макар, и на этот раз я не смогла сдержать вздрагивания, – сколько можно об одном и том же? Твой дом там, где твой муж и дети.

Я, не желая уступать, ответила:

– Мои дети здесь, в доме моего отца. А муж может катиться на все четыре стороны!

Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба, и Макар, услышав меня, остановился.

– А ну повтори, что ты сказала! – его голос стал угрожающе низким, и он сделал шаг ко мне.

Я, взглянув ему в глаза, сжав кулаки, крикнула:

– Я не хочу тебя больше видеть! Так понятно? Катись на все четыре стороны!

– Олеся, не нарывайся, – произнес он, проглатывая слова через сжатые зубы. Я заметила, как его руки сжались в кулаки, готовые к действию.

– А то что Марат? – моя смелость зашкалила, и я не собиралась отступать. – Ударишь беременную женщину и мать своих детей?

– Нет, я не стану бить тебя, – ответил он, но в его голосе сквозила угроза. – Сейчас. Хотя хорошая порка тебе явно не помешала бы. Сначала роди здорового ребенка, а потом посмотрим.

– Скотина, – прошипела я, чувствуя, как гнев поднимается к горлу. – Ненавижу тебя.

– Ты любишь меня, а я — тебя, так что… – его слова прервали меня. Он резко шагнул ближе и схватил меня на руки. – Мы едем домой, и это мое последнее слово.

– Поставь меня на пол, чудовище! – закричала я, пытаясь вырваться. – Немедленно отпусти меня!

– Чего орешь как резаная?! – громогласно рявкнул он. – Дочку разбудишь, дура!

Я закрыла рот, оглядываясь через плечо на отчима, который стоял в гостиной и с удушающим сочувствием смотрел на происходящее. Он точно не мог мне помочь; это было очевидно. Не поднимать же каждый раз охотничье ружье при виде Макара! В конце концов, Тонечка испугается.

Мы вышли на улицу, и он понес меня к машине, не обращая внимания на мои протесты. Открыв дверь, аккуратно посадил меня на переднее сиденье и пристегнул. Закрывая дверь, чтобы я не сбежала, он вернулся в дом, и вскоре вышел с дремлющей дочерью на руках.

Я сидела в автомобиле, будто между жизнью и смертью, чувствуя, что ничего не могу сделать против этого чудовища, которого когда-то считала своим мужем. Развод он не воспринимал, а бороться с ним, против юриста всея Руси было бы заранее проигрышно. Но попробовать стоило.

Если бы все было так просто!

Макар принес Тонечку, которая мирно спала, и аккуратно усадил её в автокресло, застегнув ремнями безопасности. Он закрыл за ней дверь, сел за руль и завел машину, с легким ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего.

– Теперь вы от меня не сбежите, – сказал он уверенным голосом, обводя меня

настороженным взглядом.

– Что? – ахнула я, чувствуя, как губы снова поджимаются. Как он может знать, о чем я думаю? Его проницательный взгляд внушал страх и напоминал промозглый холод, проникающий до костей.

– То, – произнес он, словно понимая все мои намерения, – просто предупреждаю: если ты вдруг решишь убежать с дочерью, знай, я тебя найду. Где бы ты ни была и с кто бы не помогал, тебе от меня не скрыться.

– Я и не собиралась, - поникшим голосом пролепетала и ощутила, как мои щеки вмиг покраснели. И вообще все мое тело словно окатило жаром. Этот человек знал меня как облупленную и я даже свои мысли не могла от него скрыть.

– Ну и славно, – произнес он, наклоняясь ко мне, чтобы поцеловать, но я отвернулась. Его рука схватила мое лицо, заставляя взглянуть в его спокойные, но пронзительные глаза, и я не могла убрать взгляд, когда его губы впились в мои, настырно и жадно. Я сжала губы, чтобы он хотя бы не проник в меня своим языком и кажется, это спасло меня.

– Ты все еще злишься на меня, но скоро это пройдет, – сказал он, с ухмылкой наблюдая за мной, как будто он читал меня как открытую книгу.

– А если не пройдет? – спросила я, отодвигаясь, в надежде, что та дистанция, которую я создала, будет ему сигналом.

– Пройдет. Нам просто нужно немного времени, – отвечал Макар, как будто уверен в своей правоте. – Тебе — чтобы забыть историю с няней Ксюшей, а мне — простить тебя за историю с псевдовыкидышем.

Глава 38.

Всю дорогу Тонечка, словно ангел, спала на заднем сиденье, не подозревая о буре, разворачивающейся в передней части автомобиля. Мы сидели друг напротив друга, готовые к бою, но вместо этого просто рычали и скалились, не желая уступать. Внутри машины царила напряженная тишина, нарушаемая только звуками нашего дыхания и шипением шин на асфальте.

– Макар, давай разведемся, а, - произнесла я, стараясь вложить в слова всю свою решимость. – Чего мы мучаем друг друга? Ты меня не любишь, я не люблю тебя.

Он повернулся ко мне, его глаза сверкнули от недовольства, как два хищника, готовых к атаке.

– С чего ты вдруг решила, что я тебя не люблю? - огрызнулся он, увеличивая скорость, словно пытался удрать от своих собственных слов.

– Не гони, пожалуйста. У тебя в машине ребенок и беременная женщина, - напомнила я ему, чувствуя, как его игнорирование больно бьет по моему сердцу.

Он, наконец, послушался и снизил скорость, но его молчание было еще более угнетающим.

– Я люблю тебя и никогда не переставал любить, - выдавил он, но в его голосе не было ни капли искренности.