Порочный красный - Таррин Фишер

ей, что я готова сжечь все свои книги, лишь бы войти в их клуб мать/дочь. Но вместо этого я только пожала плечами. Кортни была очень похожа на мою мать, единственная разница между ними заключалась в том, что она любила меня.

Мне следовало бы завидовать ей, испытывать ревность, но я не завидовала и не ревновала. Она была единственным добрым человеком в моей семье, единственной, кто в день моего рождения вставала рано утром, накладывала полную тарелку пирожных «Литтл Дебби» и заходила в мою комнату, распевая «Lake of Fire» группы «Нирвана».

Мой день рождения приходился на четвертое июля – что создавало моим родителям немалый дискомфорт, поскольку в этот день они устраивали банкет для компании моего отца.

Когда никто из них не замечал, что я по всем предметам получаю высшие оценки, она прикрепляла к холодильнику мой табель успеваемости и обводила на нем красным маркером мой средний балл. Она дарила мне любовь в жизни, которая была лишена любви… она была теплым одеялом в доме, где ценили эмоциональную холодность.

Когда все остальные скользили по мне взглядами, моя сестра сосредоточивала на мне все свое внимание. Между нами существовала связь, а такие связи – это редкость.

Когда я впервые привела в наш дом Калеба, мой отец заметил меня. Как будто теперь, когда я заполучила такого мужчину, как Калеб, он наконец мог смотреть на меня. Мой новый кавалер не только происходил из богатой семьи – он также умел хорошо говорить, был уважаем и честолюбив… и он чертовски много знал о спорте.

Они пригласили нас на ужин. Я наблюдала за ними, сидя на диване. Мой отец смеялся всем шуткам Калеба, моя мать носилась с ним, как будто в его жилах текла аристократическая голубая кровь. Моя сестра сидела рядом со мной, и наши ноги соприкасались. Когда мы бывали вместе, мы всегда держались так близко друг от друга. Это был молчаливый бунт против наших родителей. Вы пытаетесь поставить между нами барьер, а мы сопротивляемся. Пока внимание моих родителей было сосредоточено на Калебе, Корт ткнула меня локтем в ребра и пошевелила бровями. Я рассмеялась.

– Сдается мне, что ты хорошо сделала, что замутила с этим парнем, – сказала она. – А в постели он хорош?

Я скорчила гримасу.

– А зачем бы я стала иметь дело с тем, кто в этом плох?

Она подняла брови.

– Ну не знаю. А ты помнишь того парня в старшей школе? Того, с ямочкой на подбородке?

Я фыркнула в свой бокал с вином. Того парня звали Кирби. Мне следовало бы все понять уже по самому его имени. Нельзя принимать всерьез человека, чье имя звучит как аватар в видеоигре. Особенно когда его голова находится у тебя между ног и он начинает напевать песню группы «Кисс», одновременно совершая агрессивные тычущие движения языком.

«Женщины, а не девушки правят моим миром…» – моя сестра пропела строчку из песни, зажмурив глаза и прикусив губу, как это делал Кирби.

Мы расхохотались, и моя мать бросила на нас неодобрительный взгляд. Клянусь, эта женщина все еще была способна заставить меня чувствовать себя пятнадцатилетней. Я посмотрела на нее с вызовом и засмеялась еще громче. Мне было двадцать восемь гребаных лет, и она больше не могла контролировать меня.

Мне казалось, что все идет великолепно, пока мы не сели в машину. Калеб стоял, открыв передо мною пассажирскую дверь, и вдруг сказал:

– Твой отец – шовинист. Он смотрит на женщин сверху вниз.

Я удивленно моргнула. Он произнес это не для того, чтобы осудить моего отца, а скорее в качестве замечания. И это было верное замечание. Я пожала плечами.

– Он немного старомоден.

Калеб обнял меня. Он смотрел на меня странно, сдвинув брови и задумчиво поджав губы. Я хорошо знала это выражение его лица – оно означало, что сейчас он подвергает меня психоанализу. Мне хотелось отстраниться, чтобы он не мог видеть то, что творится у меня внутри, но отстраниться от Калеба было все равно что закрыться в морозилке. Когда он светил на тебя, тебе хотелось оставаться в его тепле, впитывая его. Это выглядело жалко и в то же время было прекрасно. Никто никогда не давал мне столько теплоты. Я осталась в его объятиях, давая ему подвергать меня психоанализу столько, сколько ему угодно. Мне хотелось знать, что он видит, когда так пристально вглядывается в меня. Затем он разрушил чары, внезапно улыбнувшись.

– В таком случае ты, я думаю, будешь сидеть дома и рожать детей?

Я приподняла брови. В его устах это звучало не так уж плохо.

– У тебя дома? – с деланой застенчивостью спросила я. Он поцеловал кончик моего носа.

– Возможно, детка.

Он отпустил меня слишком быстро. Мне хотелось остаться в его объятиях и поговорить с ним о том, кому я буду рожать детей. У меня кружилась голова. Для меня это было все равно что предложение руки и сердца. Этому мужчине цены не было. Он заставил даже моего отца смотреть на меня так, будто я тоже человек. Мы с ним встречались всего восемь месяцев, но если я правильно разыграю свои карты, то к весне он уже наденет на мой палец помолвочное кольцо. Для меня это был счастливый вечер.

После знакомства с Калебом я очень быстро поняла, что он – это моя полая планета.

Глава 11

Настоящее

Я вскакиваю, услышав машину Калеба на подъездной дороге. Мы вместе уже более пяти лет, но до сих пор стоит ему только войти в комнату, и меня охватывает радостный трепет. Я пытаюсь не выглядеть эмоционально зависимой, но, когда его ключ поворачивается в замке и он входит в дом, я бросаюсь на него. Мне необходимо, чтобы он простил меня. Я словно погружена в вечные сумерки с тех пор, как он перестал улыбаться мне.

Я застаю его врасплох, и он смеется, когда мой вес заставляет его врезаться в стену. Я обхватываю ногами его талию и прижимаю мой нос к его носу. Мне хочется целоваться и обниматься с ним, как мы это делали, когда еще только познакомились, но первое, что он говорит, это:

– Где Стелла?

Моя улыбка гаснет. Я терпеть этого не могу. Откуда мне знать?

Я вздыхаю и соскальзываю вниз, разочарованная.

– Вероятно, с этим, Как Его Там.

Калеб щурит глаза и сжимает губы, так что они образуют прямую линию.

– Ты вообще проводила с ней время сегодня?

– Да, – огрызаюсь я. – Утром я покормила ее,