Эти три коротких слова - Меган Куин

Она кладет ладонь ему на грудь и шмыгает носом. Я впервые замечаю, что глаза у Пенни красные, а на щеках блестят влажные дорожки.

Черт. Она плачет.

Пэйси тоже это видит, и гнев, переполняющий его, немного утихает. Все так же, сквозь стиснутые зубы он спрашивает:

– У вас с Хорнсби был секс?

Она сглатывает, бросает на меня взгляд и с сожалением кивает.

– Да. В его день рождения.

Господи, в подробности-то зачем вдаваться.

Кулаки Пэйси сжимаются, и он разворачивается ко мне.

– Ты хочешь сказать, что он – отец ребенка?

Пенни выдерживает крайне мучительную паузу.

Я практически уверен, что уже знаю ответ, но было бы здорово, если бы Пенни подтвердила мои догадки вслух. На случай, если забеременела она от Поузи, который все еще дрожит у окна. Понятно, что шансов на это мало, но все-таки.

Пенни смотрит на меня в упор.

– Да, Хорнсби – отец ребенка.

Дальнейшее случается очень быстро, я даже не успеваю ни понять, ни осознать, что происходит. Просто мою челюсть внезапно пронзает острая боль, и я падаю на пол. Пенни пронзительно вопит, когда на меня сверху наваливается девяносто килограммов сплошных мышц.

– Пэйси, не надо!

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лоус отводит назад руку для удара, после чего Поузи стаскивает его с меня и кидает на пол.

– Ты какого хрена творишь? – спрашивает Поузи, прикрывая меня своим телом, пока я пытаюсь собраться с мыслями. Надо будет не забыть купить ему в благодарность тонны две колбасы.

– Я говорил тебе: держись от нее подальше! – Пэйси задыхается от ярости. – Я тебя предупреждал, потому что я знал – что-нибудь подобное обязательно случится. Я знал, что ты не сможешь держать свои руки при себе.

Я сажусь и касаюсь ноющей челюсти.

– Ты так говоришь, как будто от меня по всему городу женщины беременеют. И не заставлял же я ее заниматься со мной сексом. Это было по обоюдному согласию.

– Уж надеюсь, что по обоюдному, – кипит Пэйси.

– Естественно, – говорю я, поднимаясь на ноги и выпрямляясь во весь рост. – И я этого не планировал. Просто так получилось. С тех пор я ее не видел, клянусь.

– Отлично. Рад слышать, что ты избавился от моей сестры точно так же, как и от всех остальных девушек, с которыми спал.

Черт, прозвучало как-то плохо.

– Не то чтобы я был против повторить, – говорю я. – Мы просто договорились, что это будет одна ночь.

– Никогда больше не смей говорить о сексе с моей сестрой.

Пэйси поворачивается к Пенни и спрашивает:

– Ты оставишь ребенка?

Она встречается со мной взглядом.

– Да. Но я ничего не жду от Хорнсби. Я просто подумала…

– Да черта с два! – Пэйси придвигается ближе. – Ты не должна справляться с этой проблемой в одиночку. Хорнсби к этому причастен не меньше.

– Да, я могу, э-э, помочь, – неловко отвечаю я. Кто, черт возьми, рассказывает о своей беременности подобным образом? Позвав своего брата и… абсолютно случайного члена моей команды? Зачем она это сделала?

И более важный вопрос: как она вообще забеременела? Мы предохранялись. Мы приняли все необходимые меры предосторожности. Да, возможно, секс у нас был бурным, и я особенно не сдерживался – потому что секс с ней это самое лучшее, что я испытывал – но не могла же она забеременеть только из-за этого?

Беременна. Твою мать, она беременна… Типа, носит моего ребенка.

Ребенка.

В моей жизни появится ребенок.

Твою мать, я ведь стану отцом.

Я медленно опускаюсь обратно на стул и вцепляюсь себе в волосы, потому что до меня наконец доходит происходящее.

Пенни беременна, а я отец ребенка. Я буду в ответе за другое человеческое существо.

И я к этому совсем не готов.

К обязательствам.

К ответственности, которую я никогда в жизни не хотел на себя брать.

– Знаете, прежде чем давать друг другу обещания, которые мы, возможно, не сможем сдержать, давайте просто попробуем осмыслить новости, а обсудить все мы сможем позже, – мягко произносит Пенни.

– Нет! – Пэйси ставит на место свой опрокинутый стул. – Мы сейчас сядем и обсудим все, что Хорнсби сейчас может для тебя сделать, черт возьми.

– Э-э, можно вопрос? – спрашивает Поузи, поднимая вверх указательный палец. – Что я здесь делаю и можно ли мне уйти? Потому что, честно говоря, это очень неловкая и неудобная для меня ситуация.

– Прости, пожалуйста, – говорит Пенни. – Я знала, что Пэйси так отреагирует…

– Потому что мой лучший друг занимался сексом с моей сестрой, хотя я ясно ему сказал этого не делать.

– Я это не назло сделал, – говорю я. – Она вообще-то мне уже некоторое время нравится.

– По-твоему, меня это обрадовать должно? – спрашивает он.

– Мог бы и порадоваться. Она для меня не просто случайная девушка.

Пэйси складывает руки на груди и разворачивается ко мне:

– Так ты говоришь, что хочешь встречаться с моей сестрой?

К горлу у меня подкатывает желчь от одной только мысли о том, чтобы начать с кем-то встречаться.

– Нет, я… – При виде сжавшейся в комок Пенни у меня возникает чувство, будто в живот мне всадили нож. – В смысле, ты замечательная, правда, – говорю я ей. – Ты потрясающая, и я много думал о нашей ночи…

– Я тебя убью! – Пэйси бросается вперед, но Поузи вовремя спасает меня, хватая Пэйси за плечи и усаживая его обратно на стул.

– Я, пожалуй, останусь еще ненадолго, – тихо произносит он.

Я глубоко вздыхаю.

– Я пытаюсь сказать, что мне понравилась ночь. – Пэйси рычит. – Господи боже, успокойся. Я пытаюсь объяснить, что она не такая, как остальные девушки, просто я не сторонник отношений и не привык к обязательствам.

– Ну, значит, придется привыкать, – огрызается Пэйси. – Вы теперь женаты.

– Женаты? – переспрашиваю я, чувствуя, как во рту становится сухо.

– Пэйси, мы не собираемся жениться. Я его едва знаю, – возмущается Пенни. Слава богу, мы с ней на одной волне.

– Естественно, я не хочу, чтобы вы по-настоящему поженились. Я имел в виду, что вы образно женаты. Вы неразрывно связаны. Через что проходишь ты, через то проходит и он.

– В этом нет необходимости, – говорит Пенни дрожащим голосом. – Я знаю, чего Хорнсби хочет от жизни, и не хочу ему мешать.

– А что насчет твоей жизни? – спрашивает Пэйси. – Почему это у него жизнь есть, а у тебя нет? – Пэйси качает головой. – Ну нет. У него теперь никакой жизни не будет. Все, что ему позволено – это играть в хоккей и прибегать к тебе по первому свистку.

– Ты меня контролировать не можешь, – спорю