Пустой бокал из-под шампанского - Елизавета Горская

ее мамаша? Не та ли это девица, что умчалась спасать свою сумку?

Видимо заметив меня, решительно шагающую в их сторону, мужчина тянется рукой куда-то за спину, и уже через секунду я вижу направленное на меня дуло пистолета.

— Stay where you are! Do not move! I’ll shoot you! **

Понятия не имею, что он там болтает.

Я замираю на месте, продолжая следить за его действиями. Страшно мне становится лишь первые несколько секунд. Потом наступает полное безразличие. Умереть в Лондоне от руки педофила — не самая моя заветная мечта. Но смотреть, как этот тип похищает ребенка, я не собираюсь.

Продолжая тыкать в меня пушкой, мужчина хватает девочку за руку, она что-то лепечет ему, он ей отвечает — и тут уж начинаю действовать я. Как следует прицелившись, швыряю в него свою довольно увесистую сумку, которая попадает ему прямо в голову. Мужчина теряет равновесие, пистолет выскальзывает у него из рук. Я же, не теряя ни секунды, прыгаю на него, опрокидываю на землю и прыскаю ему в лицо струю из баллончика для самозащиты, который является неизменным спутником моих прогулок по Москве. Только вот использовать его по назначение мне никогда не приходилось. Ну что ж, зато в Лондоне пригодился.

— What is your name? — протягивает ко мне микрофон Луиза, корреспондент местного телеканала.

После того, как я напала на похитителя (как я потом узнала, этот тип промышлял тем, что сначала отвлекал гуляющих с детьми нянечек, — подкупая местных воришек, чтобы они воровали у них сумки, шапки и прочее, — похищал детей, а затем требовал у их богатых родителей выкуп) и повалила его на землю, прошло не так много времени, но вокруг меня столпилось столько народу, сколько, наверное, не присутствовало на свадьбе принца Уильяма и Кейт Миддлтон.

— Э-э… My name Vita, — отвечаю я, глупо улыбаясь в камеру. — Vita Khmelevskaya. I am Russia.

— Tell us how you managed to neutralize the dangerous criminal? ***

Опять она лезет ко мне со своими вопросами. Я же сказала, что не говорю по-английски.

— Э-э… — чешу я нос. — I’m… sorry Louise… But I… do not… speak English. ****

— You were trained in a special Russian school for special forces? *****

— What?

Как долго это будет продолжаться? Они тычут мне микрофоном в лицо, задают кучу вопросов, фотографируют. Репортер одной из газет зачем-то пририсовал мне под глазом знатный синяк и растрепал волосы, словно над ними ранее не поработал ветер.

Честно говоря, я бы с удовольствием съела что-нибудь сытное и легла спать вместо того, чтобы отвечать на вопросы, смысл которых мне не понятен.

Спустя час я все же съедаю жутко калорийный, богатый жирами и углеводами, гамбургер, пятый раз уже за вечер на ломаном английском — вперемешку с русскими словечками — отвечая на вопросы теперь уже в полицейском участке. Я так устала, что хочется улечься прямо на письменный стол, за которым меня допрашивают, и уйти в спячку лет эдак на десять.

И… кажется, у меня галлюцинации, потому что, в очередной раз подняв глаза от своего не самого аппетитного гамбургера в мире, я вижу бегущего ко мне Ричарда. Откладываю фаст-фуд в сторону и, рыдая как белуга, бегу ему на встречу. Он заключает меня в объятья, а я, уткнувшись носом ему в грудь, щедро пропитываю ее солеными слезами.

— Не отпущу… — шепчет Ричард мне в волосы, все сильнее сжимая в объятьях, — не отпущу больше никогда.

———————————

* Помогите! Он украл мою сумку! Держите вора!

** Стой, где стоишь! Не двигайся! Я пристрелю тебя!

*** Расскажите, как вам удалось обезвредить опасного преступника?

**** Мне жаль, Луиза. Но я не говорю по-английски.

***** Вы обучались в специальной русской школе для спецназа?

» ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

— Вита, прости меня. Я не должен был тогда уходить. Как только понял, что поступил как дурак, не дав тебе даже слова сказать, я тут же примчался обратно, но тебя там уже не было. Я такой идиот!

Мы сидим на заднем сиденье машины Ричарда, и я поедаю очередной гамбургер с салатом — только уже намного вкуснее предыдущего, так как куплен он не в киоске, расположенном недалеко от полицейского участка, а в шикарном ресторане, в котором Ричард предложил мне поужинать, но учитывая, какую шумиху создала вокруг моей персоны пресса, в общественных местах мне показываться пока рано.

— Ты ни в чем не виноват, — говорю я с набитым ртом. — Это я дура. Вечно во всем сомневаюсь. Та твоя записка… эти три слова… они сказали так много и в то же время не сказали ничего. Мне казалось, что я вижу в них смысл, который ты, возможно, в них не вкладывал. Напридумывала себе невесть что и помчалась на встречу счастью… А когда это счастье меня поцеловало…

— Решила, что оно ошиблось адресом, — как-то печально улыбается Ричард, и я киваю. Он знает меня, как никто другой.

— А что это за история с похищением? — откусывая от моего бургера, спрашивает Ричард, очень ловко меняя тему разговора, за что ему огромное спасибо. — Я, когда увидел тебя по телевизору, словно отключился и не слышал толком, о чем там говорили. Так ты, выходит, местная знаменитость? — подмигивает он мне.

— Эй! — пихаю я его в бок. — Не издевайся. Все эти люди — пресса, родители девочки, просто любопытные — все они раздули глупую сенсацию из ничего.

— Ну уж я-то знаю, как это бывает, — усмехается Ричард, тщательно пережевывая свой кусок гамбургера.

— Вот именно! Это так глупо. Я не Жанна д’Арк, в самом деле. Просто сделала то, что посчитала нужным в сложившейся ситуации. Не думаю, что этот тип мог бы выстрелить…

— Постой-ка, — настораживается Ричард. — У типа, которого ты якобы обезвредила (он делает в воздухе кавычки), был пистолет?

— Ну да. Разве я не упоминала…

— Вита, черт возьми! О чем ты вообще думала?

— О маленькой девочке, которую мог изнасиловать какой-то подонок! Не знаю, о чем я тогда думала, — сникаю я. — Просто… я хотела помочь.

— Вита… — он притягивает меня к себе и целует в вымазанные в кетчупе губы, — пожалуйста, не будь такой безрассудной. Если с тобой что-нибудь случится…

— Да что может со мной такого случится? — не