Тристан Майлз - Т. Л. Свон

морщится и пускает холодную струйку.

– Даже не думай об этом, – лепечу я.

Он улыбается, сползает пониже и блаженно прикрывает глаза. Вода снова выплескивается на пол.

Я смотрю на него, не зная, что делать.

– Как прошло твое свидание? – интересуюсь.

– Это было не свидание.

– Ладно, твой… четверничок.

– А тебе бы хотелось, чтобы он состоялся? – бормочет он. – И был повод дразнить меня до скончания веков?

Волосы у него взъерошены, и мальчишеское очарование просто зашкаливает.

Неожиданно открывающиеся стороны его личности вызывают у меня улыбку. Я и не знала, что он может быть таким.

Тристан приоткрывает один глаз и смотрит на меня:

– Что-то не так?

– Вы действительно очень красивый мужчина, мистер Майлз.

Он довольно ухмыляется:

– Ты что, делаешь мне комплимент, Андерсон?

Я киваю – медленно, улыбаясь до ушей.

Он проводит ладонью по моей ноге.

– Ты действительно вчера ночью довела себя до оргазма?

– А если бы и так, не все ли тебе равно?

– Нет. Честно говоря – не все равно.

Я перехватываю его ступню, целую, потом укладываю в ложбинку между своими грудями.

– Нет, Тристан. Я этого не сделала.

Он смотрит на меня пристально, явно что-то обдумывая. Легонько массирует стопой мою грудь.

– Врешь небось?

– Зачем бы мне врать?

– Не знаю. – Он снова задумывается. – По сравнению с теми женщинами, к которым я привык, ты – совсем не такая, Клэр.

– В каком плане?

– Тебя ни капельки не задело то, что я сегодня мог развлекаться с тремя девушками сразу?

Я улыбаюсь. Если бы мы были не мы, я, несомненно, впала бы в бешенство. Но поскольку я знаю, что Тристан – это только для удовольствия и что между нами ничего такого быть не может, настроение у меня на диво добродушное.

– Нет. А что? – Приподнимаю над водой его левую ступню и целую ее тоже. – Надо было?

– Не знаю… – Похоже, он несколько растерян.

– Хочешь, чтобы я разыграла ревнивицу? – спрашиваю я.

Он криво улыбается:

– Может быть – чуть-чуть. От этого ведь никому не будет вреда, правда?

– Тристан, – трагическим шепотом говорю я, входя в роль.

– Что?

– Я думала, что между нами возникло что-то особенное. Как ты мог так поступить со мной?!

Он закусывает губу, стараясь не улыбнуться:

– О, похоже!

– После всего, что между нами было, я думала, что я – твоя единственная, – горестно шепчу я.

Его губы неудержимо разъезжаются в улыбке. Ему по вкусу эта игра.

Я перебираюсь на его сторону ванны и ложусь на него сверху. Попадаю в плен мощных рук – и сама беру в плен его губы.

– Мне даже нравится, когда ты ревнуешь, – шепчет он.

Я улыбаюсь ему в губы, дразняще ерзая вокруг его твердеющей эрекции.

– Ты успел побывать в аптеке?

Он хмыкает:

– Скупил все, что у них было!

Выступившая испарина покрывает его кожу, и он поднимает на меня темный, грешный взгляд.

Тристан.

Тристан гребаный Майлз.

Бог секса, которому нет равных.

Не уверена, что это тот же самый мужчина, с которым я спала прошлой ночью. Тот, который со мной сегодня, – просто рок-звезда постельных утех. Я потрясена и благоговею.

Мы трахаемся уже не один час. Точно животные, никак не можем насытиться. Кончаем, какое-то время разговариваем, а потом он целует меня, и все начинается заново.

Это какой-то супермарафон.

Мы оба мокрые от пота, и, клянусь, у меня никогда в жизни не было такого секса.

– Давай же, – шепчет он. Он хочет более сильных и тесных ощущений. Я зажмуриваюсь и напрягаю мышцы. Он придерживает меня за тазовые косточки и направляет, меняя позицию, чтобы член проникал именно так, как ему хочется.

Его толчки становятся сильнее… глубже.

– Да, – стонет он. – Черт, да! – и усиливает хватку.

Я прикрываю глаза, с губ срываются стоны. О-о… сколько раз может кончить за одну ночь женское тело? Безумие какое-то!

– Андерсон! – рычит он, когда мое внимание рассеивается. – Трахай меня!

– О-о, – выдыхаю я, глядя на роскошного мужчину, лежащего подо мной. Его волосы растрепались и в беспорядке падают на лоб, глаза темны от похоти, на лице торжество удовлетворения. Он в своей стихии.

Секс – его конек.

Не случайно я мысленно называла его Тристаном гребаным Майлзом. Было у меня этакое предчувствие.

Это было не просто ругательство – это было точное определение.

Он одним движением переворачивает меня на спину. Поднимает мои ноги, укладывает себе на плечи, наклоняется, и мы оказываемся лицом к лицу.

И замираем, глядя друг на друга.

Его тело плотно и глубоко вросло в мое, жгучее ощущение грубого обладания держит меня в плену.

Он мягко улыбается, и я вся трепещу.

Не смотри на меня так.

– Поцелуй меня, – говорит он на выдохе. – Мне нужно, чтобы ты меня поцеловала.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть его, потому что – проклятье! Мы же не про это!

Мне необходима некоторая дистанция между нами – все это для меня слишком. Слишком страстно, слишком лично.

Слишком… интимно.

– Открой глаза, – приказывает он.

Через силу разлепляю веки.

– Поцелуй меня, – шепчет.

– Трис… – шепчу я, кажется, на грани безумия.

– Все хорошо, детка. – Он убирает волосы с моего лба. – Ты теперь моя.

Вглядываюсь в его глаза. Чувствую, как слабеет мое сопротивление. И, словно точно уловив момент, когда я сдаюсь, его губы берут штурмом мои.

Мы целуемся. Долго. Его язык движется у меня во рту отражением резких рывков его бедер.

С его губ начинают рваться стоны – долгие, удовлетворенные, звучные томные вздохи – и я роняю голову на подушку.

– Черт, Клэр… это так охренительно хорошо…

Мои губы приоткрываются, и я мощно содрогаюсь, ощущая, как оргазм грохочет во мне грузовым железнодорожным составом.

Его глаза закатываются так, что видна полоска белка, потом он выпрямляет руки, разводит шире ноги и вбивает себя в меня до отказа. Запрокидывает голову, и из его груди вырывается крик. Я чувствую красноречивое подрагивание его члена, и он снова кончает.

Я отворачиваюсь в сторону в жалкой попытке бегства. Проклятье, он пробрался мне под кожу, пролез в сердце, и мне необходимо изгнать его оттуда.

– Эй, – зовет он.

Я лежу, отвернувшись, тяжело дыша. Подкатывают слезы.

Я потрясена до мозга костей.

– Андерсон.

Через силу смотрю на него. Мне нравится, когда он называет меня так – игриво и беспечно… а не серьезно и эмоционально, под стать моим чувствам. Его глаза пару мгновений удерживают мой взгляд, и, словно прочтя мои мысли и точно зная, что мне нужно в этот момент, он говорит:

– Для старой наседки ты классно трахаешься.

Вот уж чего я точно не ждала. Я хмыкаю, потом улыбаюсь, потом меня неудержимо разбирает смех. О господи! Этот мужчина меня убивает. Глядя в потолок, захожусь хохотом.

– Только ты мог такое ляпнуть!

Не в силах больше удерживать себя на весу, он падает на меня и тоже хохочет.

Покидает мое тело, снова целует, потом вскакивает и идет в ванную.

Все мое существо продолжает пульсировать от пережитой встряски, и ощущение по-прежнему такое, будто я зависла на краю безумия. Я лежу в темноте, никак не могу отдышаться, и во мне бушует ураган эмоций. Я удовлетворена, вся такая сытая и сонная, но где-то в потаенном уголке сознания засела колкая иголка страха. Я торопливо отталкиваю ее прочь.

Тристан появляется из кухонного уголка – есть такой в моем номере – и протягивает мне стакан с водой:

– Вот, держи.

Я привстаю, опираясь на локоть, и принимаю его с благодарностью:

– Спасибо.

– Ну, вот ты и охрипла оттого, что всю ночь стонала: «Тристан!» – Он небрежно пожимает плечами: – Это самое малое, что я мог сделать.

Смеюсь в ответ:

– Гордишься собой?

Он упирает руки в бока и выпячивает грудь. В эту минуту, разнеженный, он совершенно естествен – и настолько же красив.

– Честно? У меня будто крылья выросли.

Я улыбаюсь ему и похлопываю по кровати рядом с собой. Этот мужчина такой внезапный – словно в нем уживаются два разных человека. Внешне, всему миру напоказ, он жесткий, но стоит ему раздеться передо мной, как открывается совсем другая его сторона. Этот Тристан куда привлекательнее, и я задумываюсь, многим ли случается видеть эту сторону его личности.

– Вот и гордись на здоровье: ты произвел на меня глубокое впечатление.

Он забирается в постель, ложится рядом, сграбастывает меня в охапку, и я пристраиваю голову