Новый босс - Алайна Салах

знакомый огонь, и он прижимается ко мне плотнее, настойчиво запуская ладонь под полушубок.

— Ни хера, матрешка, — холодные пальцы проникают мне под свитер, от чего тело пробивает разряд тока. — К примеру, сегодня я трахну тебя даже если ты будешь очень сильно сопротивляться.

Он впивается губами мне в рот и валит на сидение, заставляя сожалеть, что мы не в лимузине и нельзя попросить водителя опустить шторку, чтобы мы могли безотлагательно предаться разврату.

— Все никак не оставишь фантазию с изнасилованием, Малфой? — хриплю Джигурдой между поцелуями.

— Тебе тоже понравится, матрешка. — уверяет Гас и нащупав мою руку, кладет ее себе на распухшую ширинку. — Твой поцелуй разбудил Белоснежку.

— Приехали, — недовольно ворчит водитель, осуждающе глазея на нас в зеркало заднего вида, и, если мой скромный навык чтения по губам меня не подводит, беззвучно добавляет: — Извращенцы.

Отлепившись друг от друга, мы выныриваем с заднего дивана и влетаем в уютный вестибюль Шератон Паласа.

— Сначала хочу трахнуть тебя в этой шкуре, матрешка. — нашептывает Гас мне на ухо, подталкивая к лифту. — Ты такой сексуальный орк.

— Я беспокоился о вас, мистер Гас. — раздается чей-то заунывный голос справа. — Но вижу, что зря. Вы явно не лежите в сугробе с брадикардией, как рисовало мне мое воображение, и даже встретили ту, от которой, по вашему собственному утверждению, у Гаса-младшего дубеет башка.

Повернувшись, начинаю с любопытством разглядывать невысокого паренька, стоящего перед нами. На носу черная роговая оправа, клетчатая рубашка, пиджак и бабочка. Типичный хипстер-ботаник.

— Знакомься, это мой Добби, матрешка. — говорит Гас, обнимая меня за плечо. — Ну или просто Юджин. Юджин, это моя Слава, твоя Нарцисса. Прошу любить и жаловать. Предупреждаю, увижу, что слюни на нее пускаешь — шею сверну как куренку.

— Гас. — щипаю его упругую V-образную мышцу, которую я планирую сегодня много раз обработать языком. — Будь вежливее.

— Приятно познакомиться, мисс Слава, — невозмутимо произносит парнишка, устремляя на меня ничего не выражающий взгляд из-под стекол очков. — Вы можете совершенно не переживать по поводу моих сексуальных притязаний в сторону вашей невесты, мистер Гас. Мисс Слава абсолютно не в моем вкусе. И я Евгений.

Я, в общем-то, не в обиде на подобную ремарку, но меня раздирает любопытство узнать, какие женщины привлекают мини версию Шелдона Купера. Ибо он вообще не выглядит так, словно ему есть дело до противоположного пола.

— А кто в твоем вкусе, Евгений?

— С тех пор как я достиг полового созревания, предпочитаю высоких блондинок с пикантными формами. — сообщает тот без тени замешательства.

— Еще один кандидат на честь Фионы сыскался. — ухмыляется Гас. — Там, в принципе, на всех места хватит. Вот что, Юджин. — он поворачивается к Евгению и лезет в карман джинсов. — Купи мне полярный мешок потеплее, чтобы я живым домой вернулся. Как ты там сказал? В стиле брутального кэжуала.

— Я бы рекомендовал вам остановить свой выбор на пуховиках Canada Goose, мистер Гас. — бесцветно отвечает Евгений. — Они практичны, надежны…

— Вот его и купи. — обрывает его Малфой, впихивая в руку кредитку. — И на сегодня ты свободен. — Переводит жадный взгляд на меня и начинает плотоядно улыбаться: — Я и сам знаю, как переводятся «Esche» и «Boje moi».

Глава 13

Гас

— Скучал по мне, Малфой? — развратно шепчет матрешка, едва дверь в номер за нами захлопывается. Запускает острые когти мне под футболку и царапает живот так, что остатки здравомыслия катятся в трубу.

Скучал ли я? Да у меня руки трясутся, пока я, словно желторотый дрочила, лихорадочно расстегиваю молнию на джинсах. У Далай Ламы нет столько выдержки, сколько проявил ее я, пока мы поднимались наверх в лифте.

— Джинсы спусти до колен, — хриплю, освобождая одуревшего от восторга младшего. — Лицом к стене.

— Даже до кровати не дойдем, Гас? — Матрешка щурит свои кошачьи изумруды, с грацией стриптизерши стягивая джинсы с округлых бедер. Знает, что у меня крыша от нее едет и все равно дразнит. Стерва-пантера.

— Обязательно дойдем. — обещаю ей. — Просто не сейчас.

Терпеть я больше не в силах, поэтому сам разворачиваю Славу лицом к стене и задираю пушистую шкуру, обнажая круглые полушария, разделенные черной кружевной полоской. Сглатываю слюну и заканчиваю:

— Но позже.

Не удерживаюсь от того, что звонко приложиться ладонью к ее заднице и с силой сжать. В ответ Слава развратно стонет и дергает задницей назад, утыкаясь в голову младшего.

— Блядь, — вырывается из меня, когда она начинает тереться об меня, словно хочет добыть огонь.

Я бы и рад подарить матрешке немного предварительных ласк, но не могу, иначе рискую бесславно провалить первый акт нашего грязного спектакля. Поэтому зажимаю ее рот рукой и, оттянув ее порнографические кружева в сторону, одним движением загоняю член в ее щедрую влажность.

Я обычно не скулю во время секса, но сейчас приходится сжать челюсть, чтобы не прослыть стонущей сучкой. По позвоночнику растекается расплавленное тепло и перед глазами вспыхивают яркие звезды, когда я оказываюсь в матрешке целиком под аккомпанемент ее глухого мычания мне в руку.

— Проси еще, — шиплю ей в ухо и убираю ладонь, позволяя ей удовлетворить мою просьбу. Очень надеюсь, что она не будет наступать мне на яйца и упрямиться, потому что переставать трахать ее я все равно не собираюсь.

— Еще, Гас, — стонет Слава и, заведя руку назад, всаживает когти мне в затылок.

Заклинание работает безотказно, и уже через секунду я начинаю вдалбливаться в нее так, что комната исчезает и остаются только звуки шлепков, соприкосновение кожи, грязные стоны Славы и ее податливая плоть, выжимающая из меня разрывной оргазм. Знаю, что продержусь не дольше, чем чем позорные три минуты, поэтому спускаю пальцы к ее влажному лону и удваиваю ее наслаждение. Матрешка не заставляет себя долго ждать: скребет ногтями стены и сжимает член так сильно, что на перед глазами темнеет. Я кончаю с предательским стоном под звуки своего имени, выведенным охрипшим голосом Славы.

— Зачтем это за прелюдию. — отрываю матрешку от стены, зарываясь лицом в ароматные волосы. — Теперь можно и кровать проверить.

Слава скалит белые зубы и тянется к моему уху, рождая идеальную симфонию:

— Люблю тебя, Малфой.

Под задорный поросячий визг поднимаю ее на руки и несу к кровати.

— Пойдем, невеста Чаки. Потренируем нашу первую брачную ночь.

Я не успеваю дойти до спальни, как телефон в кармане меховой шкуры Славы начинает вибрировать.

— Черт, — хнычет матрешка, разглядывая экран, на котором раздражающе мелькает кислая