(Не)идеальный момент - Меган Куин

Я возвращаюсь к буфету, беру розовую тарелку и голубую салфетку, а затем налегаю на тако и «мимозу», полностью отказываясь от «Кровавой Мэри» Джей Пи. Я не намерен подвергать себя этому пыталову сегодня.

Как только я сажусь, Бэннер и Пенн выходят на задний дворик.

Пенн – бывший питчер «Чикаго Бобби». Он прошел через настоящий ад и вернулся, чтобы улучшить свою жизнь. Находясь здесь, в Калифорнии, и работая с Райотом и Бэннером, он действительно смог обрести покой.

– Бэннер Бисли! – кричит Лотти с того места, где сидят девочки. – Где моя кузина?

И да, предположительно, он пытался встречаться с кузиной Лотти и Келси, Кензи, но все, что я знаю об этом, это то, что все идет не так, как он хочет.

Бэннер тяжело вздыхает:

– Знал, что мне не следовало приходить.

– Похоже, тебе не помешает… «Кровавая Мэри». – Джей Пи встает со стула. – Я принесу тебе стаканчик.

– Спасибо. – Бэннер встает вместе с Джей Пи. Я чувствую, что должен предупредить его, но я также не хочу нагоняя от Джей Пи.

– Возьми что-нибудь поесть, чувак, – говорит Хаксли Пенну. – Угощайся.

– Спасибо, – говорит Пенн, выглядя при этом почти застенчивым, когда берет тарелку.

Хаксли бросает на меня взгляд, и пока мы остаемся наедине, он говорит:

– Я действительно рад за тебя, Брейкер. Если отбросить в сторону все поддразнивания, я думаю, она идеально тебе подходит.

– Спасибо. – Я снова бросаю на нее взгляд. – У меня что-то руки чешутся сделать следующий шаг, понимаешь?

– Это еще зачем? – недоумевает Хаксли. – Просто наслаждайся моментом.

– Продолжаю твердить себе об этом, но я не знаю. Мы сблизились с ней в тот день, когда она рассталась с Брайаном, и у нее на самом деле не было времени оплакивать эти отношения. Наверное, я просто беспокоюсь о том, что может случиться, если однажды она проснется и поймет, что совершила ошибку.

– Этого не произойдет, – уверяет Хаксли. – Вам двоим суждено быть вместе. Она это знает. Перестань волноваться и просто получай удовольствие, чувак.

– Да, ты прав, – соглашаюсь я как раз в тот момент, когда Пенн возвращается на своем место.

– Я думал, нам никогда не позволяли говорить Хаксли, что он прав. Что-то насчет непомерно раздутого эго, а?

– И кто тебе это сказал? – Хаксли поворачивается к Райоту, который не донес тако до рта.

– Только не я. Поговори со своим братом.

Я поднимаю руки.

– Это, должно быть, тот другой брат. Я бы никогда не сказал что-то подобное, чтобы меня отлучили от воскресных бранчей, которые… Кстати, что это за розово-голубые шарики и декор? – интересуюсь я. – Пытаешься оживить воскресный бранч?

– Что? – Келси перебивает всех нас и встает с того места, где сгрудились девочки. Ее взгляд встречается с Хаксли, а затем возвращается к Лотти.

– Э-э, все в порядке, детка? – спрашивает Джей Пи.

– Нет, – качает головой Келси. – Все не в порядке.

А потом она заливается слезами, заставляя Джей Пи бросить все ингредиенты для «Кровавой Мэри» и броситься к ней.

– Келси, что случилось?

Хаксли тоже встает из-за стола, и поскольку я не понимаю, что происходит, я тоже встаю. Лия в замешательстве оглядывается на меня. Я тоже в недоумении, и тут Лотти начинает плакать.

Э-э-э…

Хаксли немедленно заключает ее в объятия, прижимая к своей груди. Я стою, не зная, что делать.

Через несколько секунд я спрашиваю:

– Я могу что-нибудь сделать? Кому-нибудь, кому я могу позвонить?

Лотти отстраняется от Хаксли, и они оба обмениваются взглядами, прежде чем повернуться к нам и сказать:

– Добро пожаловать на нашу вечеринку по раскрытию гендерной проблематики.

– Ген… в смысле… в смысле у вас будет ребенок? – потрясенно спрашиваю я.

– Верно. – Лотти прижимает руку к животу. – И Келси злится, потому что я не говорила ей до сих пор.

– Я злюсь не поэтому. – Келси вытирает глаза. – Я вовсе не злюсь.

Джей Пи целует Келси руку, а затем произносит:

– Она счастлива, потому что и у нас будет ребенок.

Э-э, что сказать?

Лотти издает крик, похожий на предсмертный, прежде чем они обе бросаются в объятия друг друга и плачут вместе, а их мужья тупо пялятся на них.

Я подхожу к каждому из своих братьев и обнимаю их.

– Ну, это объясняет, почему сине-розовый декор, – говорю я, отпуская Хаксли.

– Это была идея Лотти. – Он заключает Джей Пи в объятия. – Черт, поздравляю, чувак.

– Взаимно!

– Господи, я не могу поверить, что вы двое будете отцами. Не знаю, стоит ли радоваться за вас или беспокоиться.

– Может быть, понемногу того и другого, – советует Джей Пи. – Потому что я до смерти напуган.

Хаксли почесывает щеку и шепчет:

– Как и я.

Я громко смеюсь и хлопаю их обоих по спине.

– Послушайте, если я что-то и знаю наверняка, так это то, что вы двое были замечательными старшими братьями, так что я уверен, что вы станете не менее замечательными отцами.

– Черт, как трогательно-то! – Райот пихает Бэннера. – Почему ты никогда не говоришь мне нечто подобное?

Баннер, у которого в руках «Кровавая Мэри», отвечает:

– Если бы ты был хорошим старшим братом, тогда я бы…

– Ой. – Пенн хихикает. – Это больно.

– Не очень хороший старший брат, а? – спрашивает Райот. – Кто же тогда помог тебе выпутаться из твоего… затруднительного положения…

– Секретное затруднительное положение, – произносит Бэннер сквозь стиснутые зубы.

– Ну что ж… – начинает Райот.

Баннер закатывает глаза.

– Прекрасно, ты хороший старший брат. Лучший во всей стране.

Райот прижимает руку к груди.

– Это так трогательно, спасибо тебе.

– Ух ты, ты действительно можешь почувствовать любовь. – Пенн заставляет нас всех хихикать.

После очередного раунда поздравлений и множества объятий Хаксли и Лотти стоят у бассейна, готовые сообщить нам пол ребенка. Келси потребовалась секунда, чтобы не разозлиться на свою сестру за то, что она не сказала ей раньше, но я думаю, что все это было мило, и мне это понравилось. Информация о ребенке и его поле. Вот как это делается.

– Вы все готовы к грандиозному открытию? – спрашивает Лотти.

Обнимая Лию, я прижимаю ее к себе, пока все присутствующие выкрикивают «да».

– Хаксли, ты оказываешь мне честь.

Лотти протягивает мне свой телефон, и я понятия не имею, что происходит, но Хаксли нажимает кнопку на телефоне, и бассейн загорается всеми цветами радуги. На заднем плане играет инструментальная музыка, превращая все в грандиозное шоу, а затем начинают мигать огни. Лотти крепко сжимает Хаксли в объятиях.

Огоньки вспыхивают синим. Затем розовым. Затем синим. Затем розовым, и розовым… и снова розовым, как раз в тот момент, когда музыка достигает кульминации и все стихает.

– Это девочка! – Лотти кричит и бросается обнимать Хаксли. Он крепко обнимает ее, целует в макушку, и…