Остров порока и теней - Кери Лейк
— Держись, девочка. Я вытащу тебя отсюда. Теперь ты в безопасности.
— Р… Р… Рсс…
Внезапная сухость в горле не даёт мне произнести имя, которое сказал мне отец.
— Я Расс. Расс Джеймс. Просто держись.
Небо надо мной темнеет. Крылья вороны расползаются, словно пятно краски по холсту.
Темнее.
Темнее.
Оно пожирает белые лепестки магнолии.
— Расс!
Я дёргаюсь, вырываясь из кошмара, и распахиваю глаза в окружающую тьму.
Кровь. Кровь на моём горле, капающая на одежду.
Запах. Ужасный, гнилостный запах земли и смерти, настолько глубоко въевшийся в мои чувства, что меня тошнит. Тяжёлый, удушающий жар висит в воздухе, густой и застойный в моих лёгких, пока дыхание режет меня изнутри.
Пот липнет к коже.
Колющие боли в черепе вспыхивают звёздами перед глазами, которые медленно растворяются в тенях.
Я понимаю, что это не кромешная тьма, потому что могу различить предметы в комнате — кресло-качалку, старый комод и пляску теней на стене от зажжённой свечи.
— Minou, minou… Я вижу тебя!
При звуке голоса я судорожно поворачиваюсь, только сейчас замечая, что мои запястья не двигаются.
Быстрый взгляд вверх показывает, что они привязаны верёвкой к стальной раме.
Смешок с другого конца комнаты вызывает во мне судорожный приступ страха, и я дёргаюсь вверх настолько, насколько позволяют путы.
Раздирающая боль по спине заставляет меня рухнуть обратно на мягкую поверхность, морщась от боли.
— Это была старая комната твоей мамочки. Где мы держали её целых девять месяцев, пока ты не родилась.
Из тёмного угла фигура наклоняется вперёд, и свет падает на знакомое лицо, а её голос отвлекает от мучительной боли.
— Жо?
— Я предпочитаю Бабуля Жо, но при данных обстоятельствах сойдёт.
— О чём ты говоришь? Что ты знаешь о моей матери?
Губы изгибаются в понимающей ухмылке, она приподнимает подбородок.
— Этот шрам на твоём горле. Я не хотела его оставлять, но этот Расс… он пытался навредить моему мальчику.
Опустив взгляд на предмет в руке, она наклоняет голову, а я рассматриваю маленькую тряпичную куклу с волосами из пряжи и бусинками вместо глаз — знакомую мне, — по которой она проводит большим пальцем.
— Я знаю о твоей мамочке всё. Учитывая, что я принимала у неё роды. В отличие от тебя, её отметили как производительницу. И какое счастье для нас, какое благословение, это точно!
Закрыв глаза, она запрокидывает подбородок к небу, качая головой с улыбкой.
— Она должна была нести плод нашего успеха!
Глубоко вдохнув, она открывает глаза, уставившись куда-то мимо меня.
— Уважаемые мужчины платили хорошие деньги, чтобы покрывать её. К сожалению, она не производила потомство так эффективно, как мы надеялись. Только когда она забеременела тобой, мы поняли, что будем спасены.
Продолжая гладить куклу, она словно погружается в воспоминания.
— Вивьен всегда была tête dure97. Упрямая. Даже ребёнком её приходилось пороть больше остальных, просто чтобы держать в узде. Canaille, вот она кто. Она отдала тебя тому доктору, но мы долго не знали об этом. Он прятал тебя в том доме. Сколько бы людей ни приходило расследовать, тебя никогда не было рядом. Никогда. А потом он начал выдвигать все эти обвинения. Рассказывать властям о нас. Выдавать наши секреты. Его пришлось заставить замолчать.
— Доктор… ты говоришь о моём отце?
— Он не был твоим отцом, chère. Твоя мамочка обещала нам, что не расскажет ему все наши секреты, но рассказала. Она рассказала ему всё.
Ледяной, онемевший шок расползается под моей кожей, и я качаю головой.
— Ты лжёшь. Он был моим отцом. Ты лжёшь мне.
— Боюсь, нет. Твоим отцом был мистер Бижу.
Имя кажется знакомым, но я не могу понять, где слышала его раньше.
— Тот мужчина всегда желал твою мамочку, и мы были в восторге, когда он выбрал её для размножения. Хорошие гены у него были.
Бижу. Где я это слышала?
Мой разум возвращается к тому дню в больнице, когда мы навещали сестру Тьерри. Он познакомил меня с женщиной.
Бижу.
Странной женщиной, которая проявила подозрительный интерес к моему шраму.
Это единственная причина, по которой я вообще её запомнила.
— Нет. Ты лжёшь!
— Я не лгу тебе. Мне незачем лгать. Мужчина уже мёртв. Знаешь как? Просто упал и умер. Так просто. Вот что бывает, когда мы отказываемся от своих даров. Нас за это наказывают. А наш жрец был зол. Очень зол.
Мрачное выражение ложится на её лицо, пока она смотрит вдаль.
— La misère. Мы потеряли всё. Наш бизнес. Нашу семью. Нас изгнали из стада. Поэтому мы попытались всё исправить. Мы принесли Вивьен в жертву. Но это ни черта не изменило.
— Вы убили мою мать?
Мой разум возвращается к образам женщины, которых я нашла в детстве — лежащей в лесу, изрезанной, замученной.
— Вы, блядь, убили мою мать?
— Мы думали, это всё исправит. А потом мы нашли тебя. Ты жила с тем доктором. Мы пытались забрать тебя обратно и всё исправить, но он… он отказался вернуть то, что по праву принадлежало нам. Ты принадлежала нам.
Поджав губы от злости, она качает головой.
— Та Апполин, с которой твоя мама подружилась, помогла забрать тебя. Знай я тогда, я бы и с той дружбой покончила. Но судьба сама позаботилась о ней той автокатастрофой.
Апполин.
Мать Бри.
Та самая, которую Расс убил, будучи пьяным за рулём.
Я читала о ней в записях отца — как она помогла моей матери сбежать. Как постоянно нервничала, оглядываясь через плечо.
Наверное, ожидая, что эти безумные ублюдки придут и за ней.
И всё же она помогла моей матери.
Тошнота скручивает мой желудок тугими узлами.
— У нас не было выбора, кроме как пойти за тобой. Вернуть украденное.
Качая головой, я смотрю на неё сквозь пелену свежих слёз.
— Вы убили моего отца. И Бабулю. Вы, мать вашу, изрубили их мачете!
Путы впиваются в кожу, когда я дёргаюсь, посылая вспышку боли в запястья и спину.
Сжав челюсть, она наклоняет голову.
— А ну ка слушай сюда. Мне не нравится, что ты называешь другую женщину Бабулей. Я — единственная Бабуля, которая у тебя есть. Но та встала у нас на пути. Мы не хотели ей вредить. Нам нужен был доктор.
— Вы все психи. Вы, блядь, сумасшедшие!
— А ты упрямая. Прямо как твоя мама. Но ничего. Très bien. Теперь
