Эти три коротких слова - Меган Куин

– Трахни меня.

– Это я могу. – Он с ухмылкой опускается на колени, вставая у меня между ног. Я откидываюсь на матрас и позволяю себе выкинуть из головы все беспорядочные мысли, сосредоточиться только на его языке и на том, что он со мной делает.

На ощущении, что я по-настоящему кому-то важна.

Пенни: Мне его ударить хочется.

Блейкли: Кого? Илая, что ли? Почему?

Пенни: Он таааааак меня бесит.

Блейкли: Что он делает?

Пенни: Тебе весь список привести?

Блейкли: Ну давай.

Пенни: Ну, во-первых, существует такая вещь, как рубашка. Что сложного ее надеть? Никому не интересно весь день пялиться на его совершенный пресс и идеально круглые соски. И может он уже перестать постоянно готовить? Вот, например, завтрак. Он делает такую восхитительную яичницу. Просто хватит уже. Никому твоя яичница не нужна. Ой, а еще… Он всегда оставляет сидушку унитаза опущенной. Что это вообще такое? А потом он еще такой: «Ой, может, тебе ноги помассировать? А хочешь что-нибудь в магазине куплю? Ты в два часа ночи проголодалась? Без проблем, детка, что тебе приготовить?» Тьфу. И что это вообще за «детка»? Лучше бы он меня Госпожой Ночи звал, или, там, Пламенным Дыханием. Но «детка» – это просто тошнотворно. Ух. Еще он притащил домой образцы краски для стен в детской – вообще все, о которых я говорила. Как будто… он правда меня слушал. И вишенка на торте – он до сих пор доводит меня до такого сильного оргазма, что у меня аж глаза закатываются. Не хочу я этот оргазм. Никто – вообще ни один человек в мире! – не имеет права получать столько оргазмов в неделю. И он постоянно занимается со мной оральным сексом. Каждый день. Выделывается, как может. Вот что он делает. Он просто хвастается, как отлично он умеет доставлять удовольствие языком, и это, если честно, уже начинает действовать мне на нервы. Поздравляю, приятель, ты можешь заставить меня визжать от удовольствия, используя только язык. Аплодирую стоя.

Блейкли: Гммм. Прости, «Пламенное Дыхание», но со стороны выглядит, как будто он все делает верно.

Пенни: ИМЕННО.

Блейкли: Так, ладно. Не убивай меня, о «Госпожа Ночи», но я никак не могу понять, почему это проблема.

Пенни: Это что, неочевидно?

Блейкли: Нет. Вообще нет.

Пенни: Он слишком идеальный!

Блейкли: Ах вот оно что. Ну что за подонок. Как он вообще посмел так ужасно с тобой поступить? К чертовой матери его!

Пенни: Ты надо мной смеешься, да?

Блейкли: Можно я задам один вопрос?

Пенни: Предположим.

Блейкли: Ты на седьмом месяце беременности, верно?

Пенни: Если ты скажешь, что это как-то связано с моей беременностью, я тебя ржавым ножом прирежу.

Блейкли: Ты на седьмом месяце беременности, а значит, у тебя начался третий триместр. С каждым днем терпения у тебя будет оставаться все меньше.

Пенни: Все у меня нормально с терпением. Я просто хочу, чтобы он перестал быть таким милым, черт возьми. Блейкли, я ведь ему даже не нравлюсь. Представь, как я раздраженно цежу это через зубы. Если бы он меня любил, то конечно, пожалуйста, пусть ухаживает за мной на здоровье. Но он просто меня обманывает, заставляет поверить, что он хороший парень. А потом у меня родится ребенок, и что тогда?

Блейкли: Он хороший парень. С этим мы вроде уже определились. И я думаю, ты ему нравишься. Он просто не знает, как это сказать, поэтому старается показать это делом.

Пенни: Ты в курсе, насколько это бесполезное утешение?

Блейкли: Ничего себе. Добро пожаловать в третий триместр. Надеюсь, Илай морально подготовился.

Пенни: Черт… Прости, ладно? Я просто… Я постоянно думаю о том, что он делает для меня все эти милые вещи, но я не могу понять почему. Зачем ему заморачиваться?

Блейкли: Потому что, дорогуша, ты ему нравишься, но он не знает как это сказать. Поэтому показывает делом. Я ведь только что это объяснила.

Пенни: Меня это просто убивает. Вся трагедия этой ситуации в том, что я не хочу, чтобы он делал для меня что-то милое. Я хочу, чтобы он меня любил.

Блейкли: Некоторым людям для этого требуется больше времени.

Пенни: А может быть, я ему просто не нравлюсь, и все, что он хочет – это быть поближе к своему ребенку. Ну и регулярно заниматься сексом.

Блейкли: Ты правда считаешь, что он бы так поступил?

Пенни: Я уже без понятия. Единственное, что я знаю – это то, что с каждым днем я все более раздражительная и злая. И еще… Мне грустно.

Блейкли: Пенни, пожалуйста, не надо грустить. Просто дай ему немного времени.

Пенни: Сложно не грустить, когда чувствуешь себя инкубатором. Просто кем-то, с кем он может время от времени заняться сексом. Средством для достижения цели.

Блейкли: Может, встретимся? Поговорим? Ты звучишь совсем убито.

Пенни: Со мной все нормально. Пойду схожу в душ. Напишу тебе позже.

Блейкли: Пенни, пожалуйста, не пытайся сбежать. Давай поговорим.

– Ты такая сексуальная. – Илай подходит ко мне на кухне и целует в плечо.

– На мне спортивный лифчик пятилетней давности и трусы. Объясни, каким образом это сексуально?

Он перестает целовать меня в шею и отстраняется.

– Все в порядке?

– Просто прекрасно, – отрезаю я, запихиваю брауни в рот целиком и направляюсь в гостиную.

– Я достаточно умен, чтобы понимать: когда женщина говорит «просто прекрасно», она имеет в виду совсем другое.

Он идет следом за мной и садится напротив, примостившись на краю журнального столика.

С набитым брауни ртом я хватаюсь за свой огромный живот и спрашиваю:

– Ты считаешь, это сексуально?

– Детка, ты самая привлекательная женщина, которую я когда-либо видел.

– А, конечно. Хорошо. – Я закатываю глаза и тянусь за пультом от телевизора, но Илай меня останавливает.

– Кажется, у нас возникла какая-то проблема, но я не понимаю, в чем дело. Может быть, ты мне поможешь?

– С чем тебе помочь? Дать тебе экспресс-курс «Как понять женщину»? А почему это я должна тебя этому учить? Почитай книгу.

Он слегка отстраняется, ошалело моргая.

– Пенни, что, черт возьми, происходит? Я что-то сделал не так?

– Ого, ты наконец-то понял, что сделал что-то не так? Ничего себе, Илай. У тебя на это ушла всего-то семь долбаных месяцев.

– О чем ты вообще говоришь?

Может, это гормоны, а может, защитные системы моей психики наконец-то отреагировали на то, как ужасно я себя чувствую, но я больше не