Остров порока и теней - Кери Лейк
Вернувшись к Люку, мы застаём нескольких соседей, заглянувших на варку раков; все мы собираемся вокруг стола для пикника, застеленного газетами, поверх которых рассыпаны сотни острых валирских раков с кукурузой и красным картофелем. Музыка и смех возвращают меня в юность, пока я молча наблюдаю, как Люк показывает Селест, как отщипывать хвосты и высасывать головы, точно так же, как когда-то учили нас наши дедушка с бабушкой.
В каком-то смысле я скучаю по этим простым дням — проводить весь день с Люком на воде, а вечером выпивать с друзьями. Не заботясь ни о чём. Но теперь мне кажется, будто я смотрю на всё это глазами чужака.
Мужчины, которому больше не рады за этим столом. Того, кто провёл слишком много лет, совершая отвратительные поступки, пока все остальные просто жили.
Как же быстро дни невинного веселья растворились в кромешной тьме, по которой я с тех пор брёл вслепую.
Когда все расходятся, я беру Селесту за руку и веду её по узкому деревянному настилу через болото — мосту, по обе стороны которого возвышаются кипарисы, а кваканье бычьих лягушек, уханье сов и стрекот насекомых создают мирный саундтрек окружающей темноте. Место, где мы с Люком когда-то сидели до самой ночи, рыбачили, пили колу и говорили о девушках.
Мы с Селестой устраиваемся на мосту, свесив ноги вниз, под луной, высоко стоящей в небе. Не совсем полной, но достаточно яркой, чтобы нам не понадобился фонарик.
— Думаю, это был лучший день в моей жизни. — запрокинув голову, она улыбается, глядя на луну. — Не помню, когда в последний раз так много смеялась.
— Люк умеет хорошо проводить время.
— Дело не только в Люке. Дело в этом месте. Во всём. Такое чувство, будто я снова дома. Я уже забыла, каково это.
Для меня это место уже давно не дом, но даже я не могу отрицать чувство ностальгии от этого дня. Чувства, которые мне приходилось прятать слишком долго, просто чтобы справляться с тем цирком дерьма, в который превратилась моя жизнь за эти годы.
Звонок Хулио, как я подозреваю, был проверкой. Способом выяснить, у меня ли еще девушка, и одновременно разлучить нас. Сама работа довольно проста, если не считать, что она насквозь пропитана опасностью. Судя по всему, напряжение между картелями сейчас достигло исторического максимума, и в результате в Мексике происходят похищения и исчезновения крупных фигур. Чтобы обезопасить дочь капо, я должен встретить её — Веронику — когда она прибудет из Матамороса, и доставить к Хулио, где она будет находиться под круглосуточной охраной, пока всё не утихнет. Перевозка держится в строжайшей тайне, и Хулио не хочет привлекать внимание, отправляя за ней целый эскорт. Но, несмотря на это, она всё равно остаётся целью.
И чем меньше Селеста знает, тем лучше.
Улыбка на её лице гаснет.
— Но это ведь не мой дом, правда? Как вообще хоть какое-то место может быть домом, если ты на самом деле не существуешь для мира? Здесь я — всего лишь девушка, попавшая на камеру на месте преступления. Призрачная история, и не более.
— Non, ты гораздо больше этого, chère.
Обхватив ладонью её шею, я притягиваю её к себе, зарываясь пальцами в её мягкие кудри и теряясь в её поцелуе.
— Ты моя любимая история о призраке, — шепчу я ей в губы.
Я раздеваю её догола и ложусь на спину, позволяя ей оседлать мой член, использовать меня, наблюдая, как её голова запрокидывается назад, как её губа скользит между зубами на фоне луны и звёзд. Тёплые жидкости стекают по моим бёдрам, пока она доводит себя до оргазма, окрашенная румянцем удовлетворения. Я протягиваю руку, чтобы коснуться её щеки, и что-то болезненно сжимается у меня в груди. Грызущая, выкручивающая боль, словно стальное лезвие, проходящее сквозь плоть. Сначала мне кажется, что это сердечный приступ, и, чёрт возьми, как символично это было бы, но нет.
Это она.
Настолько чертовски красива, что аж больно.
La lune. Les étoiles. Ma Céleste.
Луна. Звёзды. Моя Селеста.
Именно здесь, в этот момент, в мою голову приходит абсурдная мысль, и я осознаю, на что готов пойти, чтобы удержать её.
Я бы бросил вызов самому опасному картелю Мексики ради этой женщины.
ГЛАВА 39
Селеста
Запах сосисок вместе с шипением и потрескиванием вырывает меня из сна. Приподнявшись на локте, я протираю глаза от сонливости и вижу Люка, стоящего ко мне широкой спиной, одетого лишь в шорты и бейсболку, надетую козырьком назад.
Бросив быстрый взгляд через плечо, он подмигивает.
— Доброе утро, соня! Как насчёт завтрака?
Часы рядом показывают семь тридцать утра. Должно быть, Тьерри уехал очень рано. Лишь смутное воспоминание о том, как он быстро поцеловал меня в щёку перед тем, как выскользнуть за дверь, даёт мне это понять, иначе я бы легко решила, что это был сон.
Хотя диван определённо лучше большинства мест, где мне приходилось спать в жизни — а со свежими простынями и подушками он был даже удобным — до роскоши кровати, в которой я спала последние полторы недели, ему было далеко. Со стоном я снова падаю на подушку и зарываюсь лицом в хлопок.
— Для завтрака слишком рано, Люк. Особенно для твоих чудовищных сэндвичей.
— Ты так полдня проспишь, chère.
— Не полдня. Просто… четверть, может быть.
— Думал, сегодня прокатить тебя на лодке. По болоту. Показать мои любимые рыбные места.
— Разве мы не делали это вчера?
— То была ловля раков. А sac-à-lait мы ещё не ловили.
— Это рыба? Я думала, это какая-то раса.
Усмехнувшись, он подходит ко мне, протягивая один из своих тяжёлых, но греховно вкусных сэндвичей.
— Le déjeuner87!
— Скажи честно, ты подмешиваешь в них крэк? Можешь признаться. Я не выдам твоих секретов.
— Никакого крэка. Но, может, чуть больше чеснока и масла. Без масла нельзя. Некоторые используют маргарин, а это уже неправильно. Совсем не тот вкус.
— У меня точно будет сердечный приступ.
Свесив ноги с дивана, я сажусь есть приготовленный им завтрак.
— Не сегодня, catin! Сегодня мы будем рыбачить, и я научу тебя готовить валирскую кухню.
— …Тьерри тебе что-то сказал?
— О чём?
— Эм, неважно. Ладно, значит, рыбалка и готовка. Только… дай мне проснуться.
— Ты уже проснулась. Всё, что тебе
