Пустой бокал из-под шампанского - Елизавета Горская

— Этот букет не стоил ваших страданий.

— Что вы! Как раз наоборот. Теперь я вижу, что все мои мучения — ничто по сравнению с тем, сколько радости вам принесли эти цветы.

— Спасибо, — шепчу я, пряча лицо в душистом цветочном облаке.

— Это платье… просто сногсшибательно! А вы, как всегда, обворожительны.

— Благодарю, — смущенно улыбаюсь я. — Вам тоже очень идет этот костюм.

— Ну что, едем? — протягивает мне руку Ричард.

— Едем, — послушно киваю я. — А куда?

— Это сюрприз, — загадочно улыбается англичанин и ведет меня к калитке, а оттуда к… настоящей двуколке, запряженной двумя лошадьми.

— Ух ты! — вырывается у меня при виде этого чуда. — Это… это невероятно!

Ричард галантно открывает передо мной лакированную дверцу и, подав руку, помогает забраться внутрь.

— Это похоже на сон! — не могу удержаться от восторга, когда, Ричард, опустившись на кожаное сиденье рядом со мной, уверенно берет в руки вожжи. — Вы волшебник, да? Иначе я не могу понять, откуда такой раритет в нашей деревне?

— Ну… вообще-то это секрет. Могу только сказать, что в России тоже снимают кино. И неплохое, должен заметить.

— Например? — лукаво смотрю на него я.

— Ну что ж. Раз вам интересно… Я, правда, не так много смотрел, чтобы оценивать объективно, но кое-что все же видел. Например, я в восторге от вашей экранизации «Трех мушкетеров», «Собаки на сене» и, конечно же, «Шерлока Холмса». Очень понравилась трилогия «Гардемаринов», «Сибирский цирюльник» Михалкова, «Оттепель» Твардовского и «Турецкий гамбит», из недавних… пожалуй, упомяну «Рай» Кончаловского и «Коллектор»…

— Вау! Да вы — эстет!

— А что нравится вам? Если брать всемирный кинематограф в целом.

— Всемирный? — смеюсь я. — Вы шутите? За почти сто лет существования кинематографа снято столько поразительно тонких, талантливых… потрясающе снятых и сыгранных картин, что выбрать даже двадцатку не представляется возможным. Легче верблюду пройти в игольное ушко…

— Окей. А если взять последнее десятилетие?

— Ну… это попроще. Назову первое, что пришло в голову, хорошо? «Ла-ла-ленд» и «Артист».

— Серьезно? — озадаченно хмурится Ричард.

— Да. А что вас удивляет? Я люблю мюзиклы и старое черное кино.

Он смотрит на меня долгим пронизывающим взглядом.

— А давайте поиграем в ассоциации! — неожиданно предлагает он.

— Давайте. На какую тему?

— На тему кино, конечно же, — улыбается Ричард своей обезоруживающе-милой улыбкой. — Я буду говорить название, а вы три слова, которые первые приходят вам в голову, окей?

— Окей.

— Так, начнем. «Викарий из Дилби».

— Юмор, Англия, священник.

— «Терминатор».

— Будущее, роботы, Шварценеггер.

— «Властелин колец».

— Путешествия, магия, Голум.

— «Двенадцать лет рабства».

— Рабы, несправедливость, надежда.

— «Король говорит».

— Учитель, речь, Ферт.

— «Изгой».

— Друг, остров, другой.

— «Хоббит».

— Гномы, орки, Сноуг.

— «Пассажиры».

— С Дженнифер Лоуренс?

— Да.

— Космос, поломка, эгоизм.

— Эгоизм?

— Лишать другого человека выбора — эгоизм чистой воды.

— Ладно. «Пятьдесят оттенков серого».

Кошу взгляд в сторону Ричарда — он сама невозмутимость.

— Не смотрела, — неловко кусаю губу я.

— Серьезно? И даже любопытно не было? Ведь об этом фильме не говорил только немой.

— Любопытно было. Не то слово. Но я из принципа не стала его смотреть. Не мое. А вы… смотрели?

— Смотрел.

— И ваши три слова?

Ричард встречается со мной взглядом.

— Секс, секс, секс.

— Так я и знала, — прыскаю я. — Неужели все так плохо?

— Фильм ни о чем. Вы правильно сделали, что не смотрели его.

Мы продолжаем.

Игра увлекла меня настолько, что я не слежу за дорогой, не вижу, куда мы едем. Передо мной — только лицо Ричарда и его губы, которые произносят названия фильмов.

— А теперь можно я? — едва не подпрыгиваю я на месте.

— Конечно, можно, — раздается в тишине окутавшего нас вечера смех Ричарда.

— Окей. Ну начнем с моих любимых: «Артист»…

— Звук, любовь, слава.

— «Ла-ла-ленд».

— Джаз, любовь, ошибки…

— «Ешь, молись, люби».

— Еда, молитва, любовь…

— Так нечестно! — хохочу я, хлопая Ричарда по плечу. — Копайте глубже!

— Хорошо. Тогда… Италия, Индия, Бали…

— Ну вы и аферист!

— Опять не то? — смеется Ричард в ответ. — Ну в таком случае… развод, путешествия, озарение.

— Уже лучше, — искренне хвалю я. — Ну а… «Миссия невыполнима»?

— Какая именно? Их же штук сто, не меньше.

— Все!

— Том, Круз, крутой.

Я хохочу, уткнувшись лбом в спину Ричарда, который смеется вместе со мной.

— Ладно. «Хоббит».

Ричард задумывается лишь на секунду.

— Спецэффекты, Бильбо, любовь.

— Между Кили и Тауриэль?

— Нет, между Торином и сокровищами.

Не помню, когда я в последний раз так смеялась.

— Мы приехали, — натягивает вожжи Ричард, останавливая лошадей с ловкостью профессионального извозчика.

Поддерживаемая его твердой рукой, ступаю на землю, поднимаю глаза и немею от нереальности происходящего.

На поросшей зеленой травой лужайке разместился настоящий белый шатер с фонариками.

Мы проходим внутрь, садимся за уже сервированный столик. Словно материализовавшийся из воздуха официант разливает по бокалам красное вино. Делаю небольшой глоток, и мои глаза округляются.

— Сухое вино?

— Самое лучшее сухое вино, какое я смог достать, — улыбается Ричард, отпивая из своего бокала. — Вам нравится?

— Очень. И, думаю, нам пора бы уже перейти на «ты».

— Я только «за», — с облегчением выдыхает Ричард. — А то ощущение словно разговариваешь со своей учительницей.

— Именно, — издаю смешок я. — Только в моем случае — с деканом университета, не меньше.

— Намекаешь на мой возраст? — приподнимает бровь Ричард.

— А вот и нет. Я имела в виду твою образованность и осведомленность во многих вопросах.

— На самом деле, я не такой уж и образованный, — как-то грустно улыбается Ричард. — Всего лишь актер, который…

— Который играет роль умного интеллигентного мужчины? — пытаюсь подколоть его я.

Мы долго смотрим друг на друга, пока Ричард не протягивает ладонь и, нежно касаясь пальцами моей щеки, тихо произносит:

— С тобой я не играю, Вита… Поверь.

— Я знаю…

» ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

Собираясь на свидание, я внутренне готовилась к тому, что большую часть времени будет говорить