Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ - Игорь Некрасов

Он продолжал наблюдать, как её пальцы с неспешной грацией вновь собирают растрепавшиеся пряди. Движения были до странности бытовыми, будто она не стояла обнажённой перед почти незнакомым мужчиной, а просто поправляла причёску у себя в спальне.

Наконец закончив, она взяла полотенце и, не торопясь, обернула его вокруг себя, прикрыв грудь и бёдра. Лишь тогда её взгляд снова встретился с его, и в её глазах, прежде абсолютно пустых, вспыхнули две искорки — милые, но оттого не менее хитрые.

Она прекрасно видела, как он смотрел, как замирал его взгляд на её теле, и теперь с лёгким любопытством ждала его реакции. А Игорь, всё ещё пытаясь прийти в себя, последним усилием воли заставил свой мозг работать.

Ему нужно было сказать что-то, чтобы разрядить ситуацию, в которой он чувствовал себя полным идиотом.

— Давай быстрее уже, — выдавил он, стараясь, чтобы в голосе звучала не грубость, а скорее шутка. — Ты же тут не одна.

Эффект превзошёл все ожидания. Холодная маска на лице Мили дрогнула. Её брови чуть приподнялись, а губы тронула улыбка — не та отстранённая гримаса, а самая настоящая, живая улыбка человека, услышавшего нечто неожиданное и забавное.

Она явно не ждала такой прямолинейности и тут же фыркнула, короткий смешок вырвался у неё — не оживлённый, а скорее удивлённо-оценивающий, будто он сказал что-то дико наглое, но в рамках правил какой-то её личной игры.

Ничего не ответив на его реплику, она через секунду спросила с лёгкой, почти дежурной любознательностью:

— А где Ксюша? Почему ты один?

— Она телефон пошла искать, — буркнул Игорь, отвлечённо пытаясь стряхнуть с рубашки невидимую пылинку.

Его взгляд снова скользнул по ней. Она стояла, закутанная в полотенце, и просто смотрела на него и не уходила. В её позе не было ни кокетства, ни раздражения — лишь тихое, немного отстранённое наблюдение.

И тут в его пьяной голове щёлкнуло: «Стоп. А пока я Ксюше… делал массаж… разве они не должны были уже сидеть в сауне?»

Он перестал мять рубашку и поднял на Милю вопросительный взгляд.

— А ты чего делала-то тут? Я думал, вы уже там, в сауне, сидите.

Миля мило улыбнулась, но в её глазах заплясали озорные искорки.

— А тебя ебёт? — парировала она с невозмутимым видом.

Игорь фыркнул, затем кашлянул, пытаясь сдержать неожиданный смех. Такого простого и грубого ответа он от неё действительно не ожидал.

— Ладно… классно поговорили, — пошутил он, покачивая головой.

— Ага, — бросила она уже из-за плеча, открывая дверь, но, остановившись на пороге, добавила: — Я сейчас за пивом пойду. Тебе взять?

— Да, если не сложно, — кивнул Игорь.

— Сложно, — тут же ответила она без тени улыбки. — Так что должен будешь, — и она вышла, демонстративно не закрыв за собой дверь до конца.

«Вот засранка! Обиделась, что ли?» — мелькнуло у Игоря в голове, пока он шёл закрывать дверь.

Щёлкнув замком, он прислонился к прохладной поверхности и на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове. Перед ним проплыл образ Мили — её отстранённый взгляд, идеальная кожа и…

«Не, ну тело у неё охуенное, конечно, — с невольным восхищением констатировал он. — Хоть я уже и Амину, и Ксюшу трахал, и больше не хочется, но…»

Мысль прервалась, когда он почувствовал знакомое напряжение в паху. Он посмотрел вниз на свои брюки, где уже намечалась плотная выпуклость.

«…но мой член явно так не думает», — с горьковатой усмешкой заключил он.

С этим осознанием он начал раздеваться. Пальцы, ещё не совсем послушные от алкоголя, с трудом расстёгивали пуговицы на мятой рубашке. Он стянул её с плеч и бросил на деревянную лавку. Затем расстёгнул пряжку ремня, пуговицу и молнию на брюках. Ткань, скользнув по бёдрам, грустно собралась у его ног на прохладном полу. Наконец он снял носки, ощутив под босыми ступнями гладкую, прохладную поверхность дерева.

Стоя в одних трусах, которые уже не скрывали его возбуждения, он сделал глубокий вдох. И сдёрнул их, оставив на полу. Теперь он стоял полностью обнажённый, и только холодок воздуха на коже немного охлаждал его пыл. Он взял с лавки пушистое белое полотенце и туго обернул вокруг бёдер, стараясь хоть как-то скрыть свою выдающуюся анатомическую особенность.

Решив убрать свои вещи, он подошёл к ряду деревянных шкафчиков и открыл первый попавшийся. Забросив внутрь свою смятую рубашку, брюки и остальное, он уже собирался захлопнуть дверцу, как вдруг его взгляд упал на соседнюю полку, принадлежащую, судя по всему, предыдущей посетительнице.

Там лежала аккуратная стопочка: сверху — чёрное платье, под ним — какие-то вещи, а рядом, отчётливо видимые на тёмном дереве, лежали крошечные чёрные кружевные трусики-стринги. Они были настолько миниатюрными, что скорее напоминали ажурный поясок, чем предмет одежды.

«Ммм, похоже, это Мили», — мелькнуло у него в голове и мысль о том, что она была здесь, полностью обнажённой, и всего в паре метров от него, снова разожгла внизу живота знакомое тепло.

Его взгляд прилип к тонкому чёрному кружеву. В пьяной, возбуждённой голове зародилась идея, которая в трезвом состоянии показалась бы ему отвратительной, но сейчас казалась гениальной в своей дерзости.

«Может… понюхать их?» — с усмешкой пронеслось у него в голове. Следом тут же возникла тень здравомыслия: «Хотя зачем мне это?», но любопытство, подогретое алкоголем и общим хаосом вечера, оказалось сильнее. «Но с другой стороны, а чего нет? Интересно же…» — это последнее, уже почти детское оправдание перевесило остальное.

Он снова огляделся. Никого. Дверь была закрыта. Сердце застучало чаще, когда он потянулся к шкафчику. Его пальцы коснулись тонкой, почти невесомой ткани. Он взял стринги и, чувствуя странную смесь стыда и азарта, медленно поднёс их к лицу.

Он вдохнул.

Запах ударил в ноздри — густой, тёплый, животный. Это был не парфюм и не мыло. Это был чистый, концентрированный аромат её тела, её возбуждения. Сладковато-кисловатый, с лёгкой горчинкой, он был на удивление сильным и пряным. В нём угадывались нотки её пота и едва уловимая, интимная влага её киски. Этот запах был самой сутью Мили, её скрытой, физиологической правдой, и он был невероятно возбуждающим.

«Бля», — пронеслось в его голове, и он сделал ещё один, более глубокий вдох, уже сознательно пытаясь разложить этот аромат на составляющие: сладость, кислинку, эту незабываемую терпкость…

И в этот момент с его губ сорвалась тихая, сдавленная