Дневник законченной оптимистки - Трифоненко Елена

На ум почему-то приходят исключительно пошлости. Я, кажется, даже краснею. А еще у меня подгибаются колени от его близости.

– Я вот скатерки принесла, – словно из-под земли рядом с нами вырастает Миссис Паутинка. – Для уюта.

Я благодарно киваю пожилой женщине и отстраняюсь от Артёма. Потом объясняю ему, как составить столы.

– Слушай, милок, а мы с тобой нигде не встречались? – Миссис Паутинка напяливает очки и сосредоточенно вглядывается в Артёма. – Ты случайно не Клавдии Анисиной сын?

– Нет, – недоуменно хмыкает он, а потом принимается за перестановку.

– Странно! – Миссис Паутинка чуть ежится и даже дышит на пальцы. – Значит, обозналась.

Она подсаживается к батарее, но и оттуда с неприкрытым подозрением косится на Артёма. Выглядит это весьма забавно.

Песня «Тату» сменяется «Ручьем» Кадышевой, бабушки одобрительно гудят и пытаются подпевать. Миссис Летнее Платье начинает кружиться со своим веером, как самая настоящая испанка. Подол ее алого сарафана так и взвивается, так и надувается ярким колоколом.

– Никитична, ты бы прыть-то свою умерила, – ревнивым тоном замечает Паутинка. – В нашем возрасте такие пляски до добра не доведут.

Летнее Платье только улыбается и кокетливо поводит плечами.

Расставив столы, Артём уходит с электрическим самоваром на поиски воды, а я быстро расстилаю скатерти. Они чуть потертые, но с забавными рисунками – с котиками. Кое-кто из бабушек выставляет на стол принесенные сладости. Я раскладываю их по пластиковым тарелочкам вместе со своими конфетами и вафлями.

Через пару минут стол ломится от угощений. У нас есть: корябушки с творогом, подгоревшие блинчики с вишней, сморщенные пирожки с повидлом и много-много карамели. Как же я ее ненавижу!

Миссис Паутинка несколько раз обходит стол, а потом, тяжело вздохнув, достает из пакета свое кулинарное творение. Только я никак не пойму, что это. Выглядит как странная лепешка в белых разводах.

– Рулет, – горестно признается Паутинка. – Со сливочным кремом.

– Дорогая, ты использовала его вместо подушки? – хохочет чуть запыхавшаяся Миссис Летнее Платье, не переставая кружиться.

– Нет, это я поскользнулась. Прямо у самого крыльца. Куда только дворник смотрит…

– Ничего-ничего, уверена, что вкусовые качества не пострадали, – тороплюсь утешить я и пилю рулет-лепешку пластиковой вилкой.

Когда Артём возвращается с водой и все мы дружно ждем закипания самовара, в мою головушку приходит мысль о том, что не мешало бы изобразить бурную деятельность.

– А давайте-ка выполним небольшое упражнение, – бодрым тоном предлагаю я и достаю с подоконника стопку листочков и ручки. – Опишите, пожалуйста, хотя бы одно хорошее событие, которое случилось с вами на этой неделе. Потом мы сложим бумажки в мешок и будем вытягивать по одной. Я буду зачитывать написанное, а вы попробуете отгадать автора каждой записки.

Бабушки делают страдальческий вид, а кое-кто даже начинает жаловаться, что забыл дома очки. Я хмурю брови и складываю руки на груди. Кажется, это действует. Мои бабули рассаживаются по углам и погружаются в задумчивость.

Почти сразу Артём передает мне очередную записку: «Вы выглядите такой счастливой! Признайтесь, вы рады меня видеть?»

Я непроизвольно показываю ему язык, а потом царапаю ручкой ответ: «Вы всегда так зациклены на собственной персоне? Мое настроение никак не зависит от вашего присутствия. Просто удалось хорошо выспаться».

«Я вам завидую. А меня последние ночи мучила бессонница: мысли о вас не давали уснуть».

«Надо просто меньше пить кофе, – сухо отвечаю я. – Тогда со сном не будет никаких проблем».

«Если б дело было только в кофе…»

– Долго не думаем, бабуленьки! Пишем первое, что придет в голову, – подгоняю я своих подопечных, потому что из самовара уже валит пар.

Артём вручает мне очередную записку: «Может, дадите мне свой номер телефона? Я буду звонить вам каждый раз, когда мне будет остро не хватать позитива».

«По-моему, вы спутали меня с телефоном доверия, – парирую я. – Его номер, кстати, висит внизу, на стенде с расписанием».

Я подымаюсь из-за стола и вытряхиваю крошки из черного пакета от творожных корябушек.

– Так, всё! Сдаем листочки.

Все бросают в пакет свои записки, и мы рассаживаемся за столами. Я наливаю в чашки кипяток и передаю их по живой цепочке. Бабушки оживленно гудят:

– Девоньки, не транжирим заварку… Завариваем один пакетик на четыре чашки… Заботимся о цвете лица…

Артём достает откуда-то мандарины, бодро чистит их и тоже передает по цепочке. В воздухе воцаряется аромат Нового года.

– Ну что? Готовы отгадывать? – спрашиваю я, когда убеждаюсь, что никто не остался без чашки.

– Готовы.

– Тогда начнем. – Я достаю из пакета первую записку и бодро читаю: – «Во вторник внучка прислала нам посылку из-за границы. Полный мешок сладостей. Мы с дедом своими вставными зубами такое не угрызем, но всё равно приятно. Можно соседских детей угощать. Какая-никакая, а экономия!»

Сразу несколько пожилых женщин поворачиваются к бабушке-облачку, которая в этот момент энергично замачивает вафлю в чае.

– Таисия, это не ты ли настрочила? У тебя же внучка пару лет назад в Америку замуж вышла.

Облачко довольно краснеет.

– Угадали.

– Ого! А я никогда заморских сладостей не пробовала, – с завистью цедит Миссис Паутинка. – Ты на следующее чаепитие сюда их неси. У меня вот импланты, я всё прекрасно угрызу.

Я невольно закатываю глаза: неужели бабули думают, что у нас теперь каждый раз будет чаепитие? Воспользовавшись моим замешательством, Артём достает из пакета другую записку и читает:

– «На этой неделе я познакомилась с мужчиной своей мечты. Теперь всё время думаю о нем. Всё время. У него тело греческого бога, а глаза как два бездонных озера».

Кажется, я перестаю дышать. Вот идиот! Нашел время прикалываться. Артём глядит на меня со счастливой улыбкой, а потом даже подмигивает:

– Кажется, я догадываюсь, кто это написал…

– Не смешно, – шепчу я и из мстительных побуждений больно пинаю его ногой по голени.

Все бабушки дружно поворачиваются ко мне.

– Маечка, это ты написала, да? Как чудесно! Но кто же этот прекрасный рыцарь?

Щеки у меня превращаются в два пунцовых яблочка.

– Я ничего подобного не писала. Кажется, у кого-то проблемы со зрением… – Я несколько раз пытаюсь выхватить у Артёма записку, но ничего не выходит.

Вот невезуха! У меня прямо кулаки сжимаются от злости. Секунд пять я старательно делаю вид, что потеряла к записке всякий интерес, а потом резко соскакиваю со стула и снова пытаюсь сцапать злосчастную бумажку. Артём сначала упорно прячет руки за спину, а потом каким-то неведомым образом усаживает меня к себе на колени. Я впадаю в легкое оцепенение.

– Да я это написала! Я! – начинает хохотать Миссис Летнее Платье. – Вчера водила внуков в бассейн и там познакомилась с новым кавалером. Иннокентием зовут. Уже звонил мне утром, приглашал в ресторан.

– Везет же некоторым! – опять с завистью бормочет Миссис Паутинка. – А меня вот в ресторан никто что-то не зовет. Наверное, рылом не вышла.

– Танюша, тебе ли жаловаться? – непонимающе глядит на нее Летнее Платье. – Я-то уже лет десять как вдова, а у тебя муж жив-здоров, не кашляет.

Миссис Паутинка вздыхает и тянет руку к пирожку.

– Так от моего Коленьки ресторана разве дождешься? Хорошо, если холодец сам сварит – уже праздник!

Кажется, щеки становятся еще краснее, чем до этого.

– Извините, – шепчу я так тихо, чтобы слышал только Артём. – Я подумала, что вы всё выдумали.

Он отвечает мне странным взглядом, а потом легонько убирает прядь волос с моего лица.

– Надо признать, что последствия вашей ошибки весьма приятны…

Мое оцепенение как рукой снимает. Я отлепляю себя от мужских колен и возвращаюсь на свое место. Сердце так и бухает, так и норовит выскочить из груди. Чтобы не выдать своего волнения, оставшиеся записки дочитываю, стараясь не встречаться с Артёмом взглядом. Бабушки довольно ловко всё отгадывают, а потом, как обычно, начинают обсуждать всякую ерунду: оценки внуков, уход за помидорами и целительные свойства травяных отваров.