Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли

— Вот что мы должны делать, — сказал Крис, вырывая нас из красоты момента. Он очертил пальцем в воздухе круг, охватывая всех нас. — Мы будем делать это каждый раз, когда проходим процедуры.

В этот момент вошел Бейли с кувшинами воды, тем самым отвратительным оранжевым напитком и ведрами. Следом заглянул доктор Дункан, чтобы проверить наши показатели, и снова оставил нас наедине.

Когда они ушли, Крис продолжил.

— Мы приходим сюда вместе и проходим через все это как единое целое — за просмотром фильмов, разумеется.

— Разумеется, — саркастично повторила Эмма.

— Прямо как в фильме «Клуб «Завтрак»», только для больных детей, — сказал Джесси, вернув голосу юмористические нотки. Я так скучала по его шуткам. Он щелкнул пальцами. — Ага! Я придумал. — Он сделал драматическую паузу. — «Клуб химии», где мы, как в фильме Джона Хьюза, устраиваем всякие выходки.

— Под выходками ты имеешь в виду рвоту и холодный пот? — спросил Крис.

Джесси подмигнул ему.

— В точку, бро. — Он посмотрел на меня и сказал: — Как тебе, Джунбаг? — В его голосе чувствовалась едва уловимая нервозность, будто он боялся, что я откажусь. Что не захочу быть частью «Клуба химии» и снова закроюсь в своей комнате.

Он не хотел быть один. Я снова увидела его скрытую уязвимость.

— Звучит замечательно, — сказала я и получила в награду ту самую ослепительную улыбку Джесси Тейлора, которая заставляла сердца многих девушек биться быстрее.

Именно в этот момент Криса затошнило, и он схватил ведро. Бейли, видимо, был неподалеку, потому что через несколько секунд уже был рядом и помогал ему.

Джесси наклонился и выставил кулак той руки, которой не держал мою.

— Ты все еще за то, что вторая группа победит, Джунбаг?

— Всегда, — ответила я и стукнулась с ним кулаком.

Когда у Криса закончилась рвота, он прохрипел:

— Лучше нам прибавить звук в этих фильмах, иначе мы ничего не услышим, когда все начнут блевать. — Мы засмеялись, но внезапно ведро понадобилось и мне.

Джесси ласково гладил меня по спине, пока меня рвало.

«Вместе», — сказала Нини. Нам будет легче пройти через это, если мы будем держаться вместе. Именно это я и собиралась сделать.

Тиканье часов на стене спальни буквально доводило меня до истерики. Сон не шел — побочный эффект стероидов, которые нам давали. Так было каждый раз, когда я принимала их в течение последнего года. Я взглянула на время: без пяти пять утра.

По своей природе я была жаворонком, хотя не настолько ранним. Но я обожала рассветы, поэтому решила выйти на улицу. Мне все равно был необходим свежий воздух. Прошла еще одна неделя, и у нас начался перерыв в лечении антителами. Мама и папа были в родительском корпусе, а я осталась одна.

Накинув на плечи плед, я открыла дверь на террасу. Там стояли кресла, качели и открывался великолепный вид на лошадей в поле. Тьма медленно рассеивалась, а восходящее солнце заливало ранчо золотистым светом. Это выглядело нереально, словно кадр из фантастического фильма.

Я спустилась с крыльца и направилась к пастбищу. Имбирчик — гнедой мерин, которого я часто приходила гладить, — пошел мне навстречу. Имя у него было абсолютно подходящее, потому что жеребец имел такой же яркий окрас, как и специя, в честь которой его назвали. Я провела рукой по белому пятну, как он любил, и поцеловала в морду.

— Ты такой хороший мальчик, — сказала я, похлопывая его по шее.

Я прислушалась к дыханию Имбирчика — его ровный ритм действовал как медитация. Я сделала вдох и выдох и тут же услышала:

— Если я позволю тебе поцеловать меня в лоб, я тоже стану хорошим мальчиком?

Я засмеялась, даже не оборачиваясь. За неделю рядом с Джесси Тейлором я смеялась больше, чем за весь прошлый год. Понятия не имею, как ему это удавалось, но он определенно делал жизнь намного интереснее.

Не поворачивая головы, я погладила Имбирчика и спросила:

— Большой и крутой квотербек ревнует к лошади?

— Еще как! — ответил он.

На этот раз я обернулась и увидела, что он качается в подвесном кресле-коконе на маленькой террасе своей комнаты, накинув на ноги красный клетчатый плед. На нем был черный лонгслив, и на этот раз — никакой кепки на голове.

И тут я осознала, что на мне тоже не было платка.

Я замерла, и меня охватила волна тревоги. Я никогда не расставалась со своим платком. Это было глупо, я знала, но меня задевала мысль, что кто-то мог увидеть меня без него. Дыхание участилось, я по привычке уставилась на свои руки. Сжала пальцы, чтобы убедиться, что они принадлежат мне.

Пока да.

— Джунбаг? — Голос Джесси заставил меня поднять голову и вырвал меня из мыслей.

Я рефлекторно протянула руку к голове, и Джесси нахмурился.

— Я только возьму платок, — сказала я и направилась обратно в комнату. Через несколько секунд я уже вернулась — платок был на месте, а тревога улеглась.

Джесси пристально наблюдал за мной, и я видела немой вопрос в его глазах. Но он был джентльменом и ничего не сказал.

Я подошла к нему, кутаясь в плед, чтобы согреться. В последнее время я постоянно чувствовала холод.

— Думаю, он ждал, выйдешь ли ты. — Джесси кивнул в сторону Имбирчика.

— Правда? — спросила я, оглянувшись на мерина, который украл мое сердце.

— Не он один, — добавил Джесси, и я снова переключила внимание на него. Я уже не так краснела в его присутствии, хотя бабочки в животе никуда не исчезли ни на секунду.

— Давно ты здесь? — спросила я.

— Может, пару часов. — Джесси пожал плечами. — Бессонница.

— Стероиды?

— Бинго, — сказал он, указав на меня и склонив голову набок. — У тебя тоже?

Я кивнула, а затем потянулась, чувствуя ломоту в суставах.

Джесси сдвинулся в кресле-коконе.

— Составишь компанию?

— А мы поместимся? — спросила я.

— Джунбаг, ты весишь как перышко, а я потерял все мышцы, что у меня были. Сейчас я практически ходячий стручок фасоли. Мы поместимся.

Я скептически осмотрела кресло, прикидывая размеры.

Джесси похлопал по месту, которое освободил рядом с собой.

— К тому же, я почти уверен, что это кокон с двумя куколками.

Из меня вырвался смешок.

Джесси улыбнулся.

— Давай, Джунбаг. Мне холодно, и тебе, судя по виду, тоже. Давай греться вместе.

Я покачала головой, глядя на его дерзкую улыбку, но поймала себя на том, что уже иду к нему. Я уселась в кресло, игнорируя его взгляд, который буквально кричал: «Видишь? Мы поместились». Джесси укрыл нас обоих своим пледом, а затем толкнулся ногой, чтобы раскачаться. Это движение дарило уют и умиротворение, но древесный, дымный аромат Джесси не давал телу расслабиться.

— Тебе не холодно? — спросил он. Его голос стал тише, в нем появилась хрипотца. Я уже поняла, что он звучит так, когда я действую на него так же сильно, как он на меня — это был характерный признак.

— Нет, — ответила я, глядя на горизонт, где край солнца начал медленно подниматься в небо. — Как красиво, — сказала я, откинув голову на спинку кресла.

Мне никак не удавалось устроиться поудобнее, и Джесси предложил:

— Если хочешь, можешь опереться на мое плечо.

Я колебалась лишь мгновение, а затем послушала сердце и прижалась щекой к плечу Джесси. Оно было мягким и уютным, и я полностью расслабилась. Я улыбнулась, когда Имбирчик подошел к гнедой кобыле — видимо, напарнице по загону.

— Тебе хорошо без платка, Джунбаг, — сказал Джесси.

Я напряглась и подняла руку, чтобы поиграть с кончиком платка.

В напряженной тишине Джесси сказал:

— Ты же веришь мне, правда?

Я заерзала, когда глаза наполнились слезами, пытаясь быстро их смахнуть, но знала, что Джесси это увидел, потому что он придвинулся еще ближе. Правда заключалась в том, что я не верила. За два года лечения я разучилась это видеть. Моя уверенность в себе пострадала не меньше, чем здоровье.