Красные искры света - Джейн Анна

– Ты нашел другую?

Мне показалось, что в помещении вдруг взметнулся порыв ветра – но откуда ему тут было взяться. Если только на втором этаже открыто окно…

Я существовала сама по себе, а тело Зарецкого – отдельно.

– Нет, – прошептали мои губы.

– Точно? – сощурилась девушка.

– Нет, – повторила я, не чувствуя губ и языка. – У меня есть только ты. Ты. Ты.

Я сама не поняла, как обняла Полину и прижала к себе. Она счастливо рассмеялась и уткнулась носом в мое плечо. По телу разлилось странное теплое чувство – будто я наконец обрела что-то родное и давно забытое. Любимое.

Что?.. Любимое?.. Но я не люблю Полину. Нонсенс! Я вообще ее знать не знаю. И мне не нравится, что она гладит меня по плечам. Я не хочу ощущать ее горячее прерывистое дыхание сквозь рубашку-поло. И не желаю, чтобы эта девица чувствовала стук моего сердца.

С огромным трудом, взяв волю в кулак и даже стиснув зубы, я отстранилась от девушки. Она гневно взглянула на меня, словно я совершила преступление.

– Не действует, – пробормотала она и вдруг ударила меня по плечу сжатым кулачком. Не слишком больно, но меня это разозлило. Таинственное притяжение к Масловой стало меньше. Я почувствовала себя свободнее, хоть и ощущала странную тоску.

– Больше не делай так, – сказала я Полине.

– А как я должна делать, милый? – проговорила она звенящим голосом. – Ты стал другим. Я чувствую, как ты изменился. Так не должно быть, – забормотала она, – не должно. Ты обращался к кому-то? – вдруг четко и громко спросила Полина, вцепившись неожиданно ледяными пальцами мне в предплечье.

А только что ее руки были горячими… Что происходит?!

– К кому? – не поняла я.

– Я тебе больше не нравлюсь. Значит, обращался, – прошипела она.

– К психиатру? – спросила я. – Слушай, давай законч…

Договорить я не успела. Полина прижала к моим губам указательный палец, заставляя замолчать. И я вдруг поняла, что от нее тоже пахнет малиной с нотками хвои и лимона.

Мне казалось, что я схожу с ума. Я видела, как беззвучно шевелились губы Полины, будто бы она читала заклятие. А после она сказала тихо, но твердо:

– Поцелуй меня, Ярослав.

Притяжение стало нарастать, опутывая золотыми цепями мои руки и ноги – я не могла ими пошевелить. И все, что мне хотелось – исполнить просьбу Масловой.

Она смотрела на меня, как дикая кошка на добычу. А я тонула в ее глазах, как в кипящей смоле. От привкуса малины уже тошнило.

Ее руки оказались на моей шее, а моя голова склонилась к ее лицу.

Полина хотела этого поцелуя так сильно, будто он было ее лекарством от неразделенной любви.

Нет, черт побери, тупое тело! Ты с ума сошло?! Какие еще поцелуи с девушками?! Мне парни нравятся!

Все, на что хватило моей воли, так это немного отклонить голову, когда эта сумасшедшая решила меня поцеловать. Вместо моих губ ее губы коснулись щеки.

Мои щеки вспыхнули – не от стыда, а от ярости. В самом деле, какого?..

– Вы что делаете? – раздался вдруг возмущенный голос – слишком знакомый и незнакомо злой. Мой голос.

Связь между мной и этой кошмарной девкой оборвалась. Я моментально отпрыгнула в сторону.

Мы обернулись и увидели застывшего перед нами Ярослава. Он стоял, широко расставив ноги и держа в каждой руке по стакану свежего кофе с трубочкой. В его лице было столько недоумения и злости, что мне стало смешно.

– Ты в своем уме? – заорал он, почему-то, правда, не на Маслову, а на меня. – Какого?..

– Такого, – отвечала я, жутко обрадовавшись его появлению. Хоть какая-то польза от Зарецкого! Не дал этой ведьме меня очаровать.

Ведьме… Я почему-то зацепилась за это слово.

Он сунул мне один из стаканов, оттер со щеки след от помады Полины и схватил за руку.

– Пошли отсюда немедленно.

Я с готовностью согласилась. Нужно убираться, пока тело Зарецкого вообще не перестало подчиняться моему разуму из-за Масловой. Неужели у него такая страсть к ней, что даже тело сходит с ума?!

Почему-то я не верила в это.

«Ведьма», – раздался у меня в голосе тихий шелест. По моим рукам поползли мурашки.

– Прости, – дружелюбно улыбнулся молчащей Полине Ярослав. – Он не в себе. Обычно не кидается на девушек.

– Это она на меня кинулась, – возмутилась я и обняла Зарецкого. – Маслова, это моя девушка, больше ко мне не приставай. Я в серьезных отношениях.

Полина одарила Зарецкого ненавидящим взглядом.

– Что ты несешь? – прошипел мне на ухо парень. Перед своей ненаглядной Полиной он не хотел выглядеть идиотом.

– Правду и свет. Полина, это моя девушка. Извини, но нам с тобой не по пути.

Полина не смотрела на меня – смотрела на Ярослава. Смотрела выжидательно, пристально.

С презрением.

– Мы друг друга любим, жить не можем, – продолжала я и для наглядности чмокнула Ярослава в щеку – звонко, оставив чуть влажный след, который он тотчас стер. – Поэтому давай проясним все и сразу. Ты хорошая девушка. Наверное, – не могла не добавить я. – И тебе встретится такой же хороший парень. Скорее всего.

– Перестань, – ткнул меня в бок Зарецкий.

Полина, до этого молчавшая, вдруг подошла к нему и прошептала на ухо что-то. Что – я не слышала. Зато видела, какими глазами посмотрел на нее Яр.

– Ты в своем уме? – растерянно спросил он.

– Не трогай его. Уходи. Он мой, – проговорила Полина.

В ее словах было столько отвращения и ненависти, что мне вновь стало не по себе, и я подумала, что Маслова больна. Еще со школы.

Ее немигающий взгляд пугал.

– Что… Что ты сказала? В смысле – уходи? – не понял Зарецкий. Кажется, с ним Полина раньше обращалась совсем иначе. И он увидел ее совсем с другой стороны. Не самой приглядной, я бы сказала.

– Он принадлежит мне, – повторила она хрипло. – Я даю тебе день, чтобы вы расстались.

И она внимательно посмотрела на меня, нагоняя нехорошую тоску.

– Что-о-о?

Выражение лица Ярослава нельзя было описать словами. В нем было столько праведного возмущения, что я едва не рассмеялась.

– Что значит «он принадлежит мне»? – спросил он насмешливо. – Ярослав – свой собственный и ничей больше. И расставаться со мной он не будет.

– Молчи, *запрещено цензурой*, – равнодушно ответила ему Полина. – День, – повторила она.

– Это я тебе даю день, чтобы ты извинилась, – железным голосом сообщил Зарецкий.

Полина на него больше не реагировала.

– Не оставляй меня, Ярослав, – сказала она мне.

Яр вновь схватил меня за руку и поволок прочь, не желая, видимо, больше участвовать в этом балагане.

И пока мы не повернули за угол, я чувствовала взгляд Полины на себе: обжигающий, тяжелый. Ненормальный.

«Не оставляй меня…»

– Не оставляй меня, иначе пожалеешь, – прошептала Полина, глядя вслед Ярославу, которого вела за руку эта мерзавка.

Он поменялся. Поменялся так сильно, что она не узнавала его. И даже чувствовала его иначе! Раньше он был для нее окном, из которого било утреннее солнце и за которым светилась нежная радуга. А теперь – холодная стена. Сколько не стучись в нее, не откроют.

Полина не могла понять, что и когда пошло не так – не так, как она хотела. Приворотное зелье, добытое у Ольги, не сработало. Действие первого почти исчезло.

Так не должно было быть. И Полина решила, что так и не будет.

Она добьется своего. Или добьет – Ярослава.

Тонкие губы с темно-красной помадой тронула зловещая усмешка. Она была уверена, что у нее ничего не получилось из-за этой училки, которая мешала им со школы. Судя по всему, она обратилась к кому-то из магов, и этот маг снял действие приворота.

А может быть, сама околдовала ее Ярослава. Слишком он был странным, чересчур… Будто сам не свой.

Но Насте она дала понять, что знает обо всем. И дала день.

От злости хотелось кричать, стонать, выть, но девушка сдерживала себя. Она хотела уничтожить соперницу с помощью магии – и могла, но понимала, что сейчас ей нельзя этого делать. Иначе будут проблемы с Орденом, контролирующим эти земли. Она ищет Хранителя браслета. И не может привлекать внимание проклятых адрианитов. Да и Карл будет недоволен.