Красные искры света - Джейн Анна

– Ты в порядке? – испуганно шепнула она.

– В полном.

Ради интереса я несколько минут напрягала руку и с непонятным удовлетворением наблюдала за тем, как выступают вены на запястье и внешней стороне ладони.

Я вновь почувствовала колющий неприятный взгляд и тотчас повернулась к этой странной Мире, порядком возмущенная. Однако она в это время записывала в тетрадь то, что говорила преподавательница. Значит, меня рассматривает не она. Вернее, не только она. Но тогда чей тяжелый взгляд я чувствую? Или просто мозг Зарецкого нездоров и у него какая-то разновидность антропофобии?

И мне вновь послышалось, что кто-то шепчет мне в ухо: «Ярослав…»

Человека, который смотрел на меня, я поймала минут через пятнадцать. Я успела увидеть ее за мгновение до того, как она отвернулась.

Эта была Полина Маслова, которая сидела на этом же ряду через проход. Из-за сокурсников Ярослава ее было видно плохо, поэтому я не сразу поняла, что на меня время от времени смотрит именно эта девушка. И смотрит не так, как Мира или та, с рыжими косичками, а недобро. Раньше я плохо различала взгляды – они для меня были просто взглядами, но сейчас я отчетливо чувствовала злость и обиду. Как – даже сама себе не могла объяснить. Стало не по себе.

Если мыслить аналитически, можно сделать вывод, что Полина ревнует Ярослава, возможно – ко мне, если до нее дошли слухи о том, что было на озере. Ревности я не боялась, однако мне чудилось, будто в Масловой было что-то такое, чего я должна была опасаться. Когда наши взгляды встретились, она улыбнулась мне и послала воздушный поцелуй. Я пожала плечами и отвернулась. В это время у Миры упала ручка и подкатилась прямо к моим ногам. Я машинально полезла ее доставать, и Бортникова – тоже. Поэтому мы и столкнулись лбами – прямо как дети.

– Осторожнее, – прошипела я, доставая злосчастную ручку. Болевой порог у Ярослава был куда выше моего. Несчастный неженка.

– Прости, – прошептала Мира, до крайности смущенная.

– Зарецкий, у вас что-то есть? – раздался веселый приглушенный голос с последней парты. Я в недоумении оглянулась. На меня смотрел коротко стриженный парень с веселой, но какой-то злой улыбкой. Именно с ним сцепился на моей лекции Зарецкий. Кажется, его звали Илья.

– У нас есть все, – отвечала я с достоинством.

– Реально, тебе нравится эта ненормальная? – осведомился Илья. Мира услышала это, хоть и не показала виду. – Всегда ее защищаешь.

– Пошел к черту, – произнесла я тихо, но отчетливо.

– Тебе нравится, когда Бортникова базарит сама с собой? Или к поехавшей девочке подкатить легче? Делает все, что ты хочешь?

Не знаю, что за проблемы были у этой Миры, которая, кажется, вся сжалась, но поведение Ильи выбешивало. И я, как поборник справедливости, тотчас захотела восстановить эту самую справедливость. Перестав контролировать себя, я развернулась сильнее, схватила пластиковый стаканчик с остатками кофе, который стоял на столе, и вылила его на тетрадь с конспектами. И только потом поняла, что сделала.

Блин. Зарецкий меня задушит.

Я отвернулась обратно, понимая, что сейчас мне при– летит.

– Ты охренел?! – заорал от неожиданности Илья, вскакивая с места. И тотчас привлек внимание всей аудитории и преподавательницы за кафедрой.

– Молодой человек за последней партой, немедленно покиньте аудиторию, – отдала она сухой приказ. – Не потерплю подобных выкриков на своих занятиях.

– Но он мне кофе вылил на конспект!

– Я нечаянно, – улыбнулась я Илье.

Преподаватель то ли не слышала его, то ли не хотела слышать и повторила свою просьбу. Илья, схватив сумку, ушел, не забыв кинуть в меня стаканчиком, однако промахнулся от злости, и стаканчик упал на пол.

– Спасибо, – шепнула Мира вдруг и отвернулась.

Пару я досидела с трудом. Едва она закончилась, моментально выскочила в проход и направилась к выходу. Свою миссию я выполнила. Теперь срочно нужно ехать к Джульетте. Я благополучно пробралась мимо компании Зарецкого, и этот мерзкий Илья не ждал меня за углом с битой в руках, однако уже в коридоре меня нагнала та самая девушка с рыжими косами.

– Ярослав!

– Что? – обернулась я, мысленно простонав. Опять! Опять им что-то от меня надо!

– Мы можем поговорить? Буквально пять минут, – твердо сказала она.

Я выдохнула и кивнула. Мы отошли к лестнице.

– Я хочу пригласить тебя на свидание, – прямо и без обиняков сказала девушка.

– Извини, не могу, – твердо сказала я. Пусть свои розовые сопли Зарецкий расхлебывает сам.

– Ох… Так и знала. Извини, что я вмешиваюсь в твою личную жизнь. Но скажи… У тебя что-то серьезное с Полиной? Из-за этого ты мне отказываешь? – спросила девушка, закусив губу.

О нет, опять любовные разборки!

– Нет у нас ничего, – пожала я плечами.

– Вы вместе гуляли…

– И что? – Я попыталась по привычке отбросить назад волосы, но рука мазнула по воздуху. Пришлось делать вид, что чешу затылок.

– Я думала, вы встречаетесь, – рыжекосая смотрела мне прямо в глаза, явно желая знать правду.

Я лишь покачала головой.

– Тогда… Тогда почему ты стал отталкивать меня? Я тебе так не нравлюсь? – выпалила она.

– Не в тебе дело, – почти мягко сказала я, подавив желание отомстить за ее слова обо мне, но благородно сдержалась.

– В тебе? – хмыкнула девушка как-то обиженно.

– И не во мне. А в человеке, который мне дорог, – заявила я, желая, чтобы эта девица отстала от меня.

– И если это не Маслова, то кто это? – спросила девушка. Она явно обиделась. Возможно, раньше Ярослав был благосклонен к ней и, может быть, они даже ходили куда-то вместе, а теперь он был холоден с ней.

– Бортникова?

– Не сходи с ума, – поморщилась я.

– Прости, – пробормотала она. Девушка хотела сказать что-то еще, но не успела.

– Вот как? – раздался ледяной голос Полины Масловой откуда-то сверху. Оказывается, она все это время стояла на лестнице. Стояла и слушала.

Не отрывая от меня колдовских зеленых глаз, в которые отчего-то хотелось смотреть и смотреть, она медленно спустилась вниз. Лицо Полины было холодным и белым – не бледным, а каким-то пугающе белым. В темных глазах горела неприкрытая ярость. А темно-красные губы были крепко сжаты.

– Пошла вон, – велела она рыжекосой.

– Ты как разговариваешь? – нахмурилась та.

– Пошла. Отсюда. Вон. – В тоне Полины были неприкрытое высокомерие и злость.

А я вдруг почувствовала, как меня тянет к ней. Хочется коснуться ее тонкой руки, черных коротких волос или и вовсе обнять.

«Так, стоп, – осадила я сама себя. – Настя, ты в своем ума? Тебя стало тянуть на девушек?»

– Дура какая-то, – фыркнула девушка с рыжими косами и спешно ушла.

Мы с Масловой остались наедине. Она стояла напротив и изучающе смотрела на меня, чуть склонив голову набок. Атмосфера накалилась. Воздух стал тяжелым, спертым, звуки – смазанными и гулкими, а цвета померкли.

Вкус малины вновь стал ярким и острым. Он обжигал губы – казалось, будто кто-то положил на них невыносимо горячие ягоды. И сколько бы я ни облизывала губы – ничего не помогало.

– Что с тобой произошло, Ярослав? – прошептала Полина вдруг и, сделав шаг вперед, коснулась моей руки. Я испытала двоякое ощущение: телу Зарецкого прикосновения Полины нравились, однако лично мне – нет. И во мне сейчас боролись два неясных чувства: нежность и брезгливость.

Но разве может так быть?

Я терялась в собственных ощущениях, не понимая, что происходит. Браслет на руке слегка нагрелся. И кольцо на пальце – тоже. Но я почти не замечала этого.

– Я знаю, что с тобой произошло, – сказала Полина, глядя мне в глаза. Ее шепот отразился от стен, потолка, пола и стал гулким эхом.

«Я знаю, что с тобой…»

«Я знаю, что…»

«Я знаю…»

Мне стало страшно.

– Что? – прошептала я, вдруг поняв: это – конец. Она знает, что мы с Ярославом поменялись телами.

Полина ласково улыбнулась и коснулась моих волос. Провела по ним ладонью, от которой исходил жар. Закусила темно-красную губу. Она, не отрывая от меня глаз, сделала еще один крохотный шаг и поманила меня пальцами, чтобы я нагнулась. А когда тело Ярослава исполнило ее приказ, Полина прошептала на ухо: