Предание Темных - Кейси Эшли Доуз

точно поможет. Собственно, учитывая дресс-код, может поэтому оно и предлагается всякому пришедшему, чтобы люди тут просто не поумирали с холоду, или же напились так, что забыли бы обо всем потребностях, включая потребность в тепле и нормальной температуре.

Если на то пошло, едва ли меня унесет с одного бокала, а легкое опьянение – это и так спутник этой вечеринки. От меня не требуется таких уж интеллектуальных высот, чтобы оценить, смогу ли я восстановить те полотна, которые он покажет, а в остальном сделка полностью на Владе.

Потому, немного подумав, останавливаю молодого человека, который уже собирается отойти, и беру еще один бокал, едва успев отпить от первого. Жду, что его брови мигом взлетят к макушке, но он лишь коротко кивает, словно я не первая и далеко не последняя, кто здесь так делает.

Когда Владу, наконец, удается уговорить девушку-таки провести нас в кабинет хозяина, я успеваю опустошить оба бокала и незаметно от них избавиться так, что ни Влад, ни дама, скорее всего, даже не замечают того, что я успела немного «согреться».

Собственно, шампанское помогает не только чуть притупить ощущение холода, но и заставляет другими красками заиграть сам праздник. Теперь неуместно по погоде оголенные девушки не вызывают у меня раздражения и гнева к Грэдишу, который вынудил из-за дресс-кода их так одеться, а заставляют лишь восхититься их платьями и, наверняка, их многонулевой стоимостью. А так же тем, как хорошо они сидят практически на каждой, будто все дамы здесь сошли сразу в подиума. Разный возраст, разный рост – но при этом фигуры у всех, точно выбитые из камня лучшим скульптором эпохи.

Музыка уже не кажется слишком громкой для этого часа, а освещение слишком ярким. Иначе говоря, два бокала шампанского здорово нацепляют на мои глаза розовые очки, заставляя из отвращения перебазироваться на восхищение устроенным Грэдишом праздником.

– А что он празднует? – спрашиваю у Влада, когда девушка уже оставляет нас в кабинете, а сама ретируется звать хозяина.

Стены огромного кабинета тут и там увешаны картинами, из-за чего он больше напоминает какую-то галерею, чем зону деловых встреч и работ.

Влад лишь сухо бормочет что-то едва различимое, но я так и не разбираю его ответа. Впрочем, вопрос был чисто праздным так что не так уж это и важно.

Заложив руки за спину, Влад останавливается возле одного из портретов и глядит на него в каком-то оцепенении. Я внимательно вглядываюсь в эту же самую картину, остановившись со спины на расстоянии пары шагов от него. На ней изображен какой-то статный мужчина в средневековой одежде.

– Судя по стилю – решаю блеснуть умом – это европейский художник, XV-XVI век.

Влад даже бровью не ведет – очевидно, бесшумно подкрадываться получается лишь у него с Локидом, а мое приближение можно услышать за километр.

Жду, что он что-то спросит в ответ (все же тема отдаленно зашла по работе, тоже картины, тоже 15 век), но он продолжает молча взирать на мужчину.

Мне же эта картина не кажется настолько интересной, потому я неспешно принимаюсь обходить весь кабинет, рассматривая все застекольные полотна, развешенные по стенам. Но успеваю ознакомиться лишь с половиной, когда массивная деревянная дверь с грохотом распахивается и показывается хозяин дома.

– Простите, что заставил ждать.

Однако вольная улыбочка и чуть красные щеки красноречиво говорят о том, по какой причине и откуда именно нам пришлось его ждать. А главное, что ему совсем не жаль причин этого ожидания.

Грэдиш оказывается совсем не таким, каким я его себе представляла. Я думала, это мужчина лет шестидесяти, эдакий жирный боров, у которого на каждом пальце по перстню с огромным бриллиантом. Быть может, седые или (еще хуже) крашенные редкие усы, да бесцветные глаза, бегающие в поисках какой-то уловки по каждому, кого он видит.

Но нет – настоящему Грэдишу едва ли больше сорока, а может и того меньше. Этот мужчина не выше Влада, но явно чуть поуже его в плечах. Темные густые волосы заложены на бок в модном проборе, на плечах покоится достаточно вульгарного малинового цвета пиджак. Однако, наряду с бежевой рубашкой под ним, смотрится это скорее эпатажно, чем нелепо.

Но больше всего в глаза бросается даже не все это, и не его различие с тем образом, что был у меня в голове. А то – насколько сильно вошедший мужчина похож на портрет, который так внимательно разглядывает Влад. Если бы не явная старина полотна, я бы даже подумала, что это именно он там изображен.

Поймав мой удивленный взгляд и ловко проследив его траекторию, Грэдиш улыбается и поясняет:

– Это мой предок, тоже Грэдиш. Говорят, между нами есть сходство.

Кажется, этот факт немало льстит мужчине.

Однако, услышав это, Влад тут же переводит на него взгляд и смотрит слегка замутненным взором, после чего как-то отрешенно и отрывисто заявляет, точно слова стоят ему больших усилий или дико пересохло в горле:

– Да. Вы очень похожи.

В отличие от моего – замечание Влада (даже с большой натяжкой назвать комплиментом это едва удастся) кажется неуместным и даже слегка оскорбительным, что не укрывается и от самого Грэдиша. Былых горделивых огней в его глазах будто и не бывало – кажется, он даже немного трезвеет и тушуется, но если спросить его отчего – едва ли сможет ответить на этот вопрос.

Однако, тон Влада (хотя в нем нет ни угрозы, ни недовольства, ни даже какой-либо холодности) заставляет поежится даже меня, не говоря уже о прямом адресате его обращения.

После пары мгновений гробового молчания, Грэдиш хлопает в ладоши, точно подводя черту под какой-то темой, прежде чем начать новую, и с натянутой улыбкой говорит:

– Что ж, рад знакомству. Господин Влад, леди..?

Но Влад не дает мне ответить.

Тряхнув головой, будто бы окончательно прогоняя посторонние мысли, он улыбается в ответ той же фальшивой благожелательной улыбкой, которую я уже видела четверть часа ранее у парадного входа владения Грэдиша.

Прежде сложно было поверить, что Влад, как и Ноэ, играл в школьном театре. Однако теперь, глядя, как он по щелчку пальцев натягивает блистательнейшую (и фальшивейшую по сути) улыбку на свое лицо, подобно своему другу, который проделывает это регулярно с иллюзорной скоростью – не остается сомнений, что учили их определенно одни и те же мастера.

– Мы тоже рады – заявляет он уже совершенно другим тоном, заставляющим Грэдиша в миг вернуться к былой раскрепощённости – это мисс Дженна Бёрнелл, художник-реставратор. Я говорил вам о ней.

– Ах, да!

Глаза Грэдиша тут же расширяются, точно он увидел восьмое чудо света. Интересно, что такого ему про меня наплел Влад, не считая приставки «художник», когда я в жизни своей не продала ни одной собственной картины?