В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс
После парка я приступаю к первому пункту своего плана.
***
Текилы не оказалось в поместье, и я взяла бутылку какого-то дорогого бурбона. Мне стоит остановиться, но я делаю еще один глоток. В доме полная тишина. Не знаю, зачем я пришла в гостиную. Может быть, в последний раз посмотреть на внутренний дворик или на горящий камин. Плюшевый слон стоит рядом. Если я увижу Росса и Ника, то обязательно вручу им его.
Похоже, у меня появится шанс лично отдать им подарок. Лестница скрипит, и мне не надо поворачиваться, чтобы понять, кто пришел. Две пары шагов резко останавливаются, и я ухмыляюсь. Пьяная голова кружится, а язык расплетается.
– Чего застыли? Вас не учили, что подглядывать нехорошо? – холодно язвлю я и делаю еще один глоток бурбона.
Ни Росс, ни Ник не отвечают. Они смотрят на меня в темноте, как на чертов экспонат в музее. Их взгляды тяжелые и начинают раздражать.
– Либо идите сюда, либо проваливайте, – рычу я.
Шаги возобновляются, и Росс с Ником, к сожалению, идут ко мне. Они останавливаются возле дивана, не решаясь сесть. Какие скромные, черт возьми!
– Вы изображаете персонажей из Sims или что? – рявкаю я. – Вас и сесть заставлять надо?
– Ты хочешь с нами поговорить? – тихо, без привычной улыбки в голосе спрашивает Ник.
Я качаю головой, но он все равно садится слева от меня. Росс мнется несколько секунд. Его глаза буравят меня, требуя взглянуть на него, но я не буду. Не дождется, я не буду смотреть на него. Росс издает сдавленный звук, будто я ударила его, и садится. Я молча передаю ему бутылку, и, наверное, это последний жест доброты, который он от меня получит. Просто знаю, что ему сейчас тоже плохо. Росс делает большой глоток и возвращает алкоголь мне. Предлагаю и Николасу промочить горло, и он берет бутылку, но не пьет.
– Мы хотим поговорить с тобой, Селена, – Ник аккуратно пытается подступиться ко мне, наивно полагая, что я остыну.
Остыну, как тело моей мамы.
Зияющая в груди дыра на ее хрупком теле плывет перед глазами. У нее вырвали сердце. Зажмуриваюсь, чтобы прогнать дурной образ. На его место приходит молодая девушка с ярком улыбкой, французской косой и ее любимой пурпурной пижаме. Вместо злости сердце заливается болью. Билл будто вновь оказался рядом, но теперь вонзил нож в мою грудь и прокрутил несколько раз.
Хочу, чтобы им было так же больно.
– А я не хочу, – холодно отрезаю я, а затем в мою голову приходит очень плохая идея.
Настолько плохая, что убьет двух зайцев сразу. Или точнее, разобьет сердца двум братьям сразу. Нацепив ехидную улыбку, я поворачиваюсь к Нику. Фонари освещают половину его лица, и я вижу тревожные глаза. Его беспокойство ничуть не влияет на мой больной мозг, и я провожу пальцами по его груди. Николас вздрагивает и затаивает дыхание. Росс рычит, но я не останавливаюсь и веду пальцами дальше – до татуировки. Взгляд Ника устремляется на мою тату, и я слащавым тоном мурлычу:
– Жаль, что Кирк отрезал мне палец, а не татуировку. Так я бы не потеряла ничего ценного.
Ник поджимает губы и отводит глаза – я попала в цель, но это лишь первый удар. Но этого мало. Мне всегда будет мало их боли. Напоследок я накажу их, как следует.
Поднимаюсь на не очень твердые ноги и встаю лицом к обоим братьям. Поставив руки на бока, я делаю задумчивый вид, а затем вкрадчиво говорю:
– Помните, как все началось на этом милом диване?
– Ангел, остановись… – голос Росса пропитан болью и страхом.
Правильно, пусть боится. Впервые за многие дни я обращаю взгляд на него, подхожу ближе и нависаю над ним.
– Что, Росс, ты забыл про свои затмения? Помнишь, как ты трахнул мою маму в такой момент? – шепчу я возле его губ. Дыхание Росса сбивается, а сердце колотится в груди безумно громко. Хотя, думаю, это обман слуха. У Росса нет сердца. – Неужели ты не хочешь войти в меня, как в Майами? Не хочешь взять меня прямо на этом диване, выдалбливая из меня все живое? Не хочешь признаться мне в любви, словно ничего не произошло?
Это перебор. Слова, произнесенные мною, были не просто жестокими, а чудовищными. Я уподобилась им, но только монстр может победить монстров.
Чмокаю Росса в щеку, покрытую многодневной щетиной, и переключаюсь на Ника. Сев к нему на колени, запускаю пальцы в его волосы и оттягиваю назад, чтобы наши глаза встретились.
– У меня есть идея, мальчики, – мечтательно произношу я, поерзав на коленях Николаса. Росс издает гортанный звук, на что я лишь хихикаю. – Вы же хотите трахнуть меня, признайтесь.
Поймав взгляд Росса, я впиваюсь в шею Ника. Мои губы проводят дорожку от его уха до ключицы. Николас замирает, словно я сейчас достану нож и перережу ему глотку. Темноты в ртутных глазах старшего Кинга нет, но острая боль поглощает последние крупицы надежды. Росс заставляет себя смотреть, как я целую Ника, он заставляет себя страдать. Нечто, похожее на радость, разливается по телу, и я становлюсь решительнее. Нахожу рот Ника, и я целую его. Николас оторопело размыкает губы, и я пользуюсь этим. Поцелуй ничуть не нежный. Я только напоминаю, что я знаю его секрет, что у меня все еще есть власть над ним.
– Ты все еще хочешь меня, Ник, да? – оторвавшись от него, спрашиваю я. Ник пытается покачать головой, но я кладу руку на его сердце и добавляю: – Не отрицай, принцесса, я слышу, как колотится твое сердце.
Ник кидает быстрый взгляд на Росса, но тот сосредоточен только на мне. Снимаю через голову ночную сорочку, и моя грудь оказывается прямо перед лицом Николаса, а почти голая задница – на его паху. Сбитый с толку, он прикладывает усилия, чтобы не смотреть на мои соски, затвердевшие то ли от легкой прохлады в гостиной, то ли от вида их боли. Тогда я беру его ладони и, накрыв ими свои груди, ерзаю задницей на ширинке Ника. Его член наливается и упирается в мою промежность. Я заливаюсь хриплым
