Энн Максвелл - Тень и шелк

Кровь отхлынула от лица Павловой.

— Или считай его деловым предложением, — добавил Касатонов, — если так тебе будет удобнее спать со мной. Но хорошенько подумай, прежде чем отказаться. Я не стану повторяться.

В течение нескольких секунд Катя просто смотрела на собеседника, а затем ее лицо озарила тонкая, едва заметная улыбка — зеркальное отражение усмешки Касатонова.

— А если я не соглашусь? — спросила она, заранее зная ответ, но почему-то желая услышать его.

— Тогда я снова буду угрожать убить тебя, — ответил Касатонов. — Но на этот раз не стану обращать внимания на твою красоту и получу все вместо половины.

— Тебе не достанется ни гроша, — фыркнула Катя. — Без меня даже не надейся справиться с «Гармонией».

— Возможно, ты права, — согласился он.

— Значит, мы зашли в тупик, — заключила Катя.

Касатонов расплылся в улыбке.

— Пожалуй, следует назвать это браком по раечету, — иронически заметил он.

Глаза молодой женщины стали серьезными.

— Или браком, совершенным в аду? — подхватила она.

— На небесах мало что совершается, — отозвался Касатонов. — С другой стороны, преисподняя немало сулит таким людям, как мы.

— Правда? — прошептала Катя. Касатонов снова рассмеялся, а затем, притиснув ее к себе, поцеловал так, что на губах Кати выступила кровь.

— Конечно, — подтвердил он, глядя, как Катя облизывает губы. —Тебе понравится в аду, детка. Это же твой законный дом.

Глава 30

Ноябрьский закат золотил оснастку и тиковые палубы длинной белой яхты. На миг красивая пара, стоящая на палубе — массивный русский солдат и гибкая, изящная блондинка-искусительница, — замерла в золотистом сиянии, как пара муравьев в янтаре.

— Красиво, правда? — спросила Дэни.

— Ты про Касатонова и Катю? — уточнил Шон.

— Да.

— Красиво, но только издалека. Стоит увидеть их глаза, и мираж исчезает.

Дэни вновь загляделась на яхту. Они с Шоном сидели у окна в ресторане на пятьдесят седьмом причале. Со своего наблюдательного поста они могли следить за судном, не боясь оказаться замеченными.

— Но они выглядят как влюбленные, — упрямо настаивала Дэни.

Шон издал сдавленный возглас удивления, смеха и недоверия.

— Всякое бывает, — пробормотала Дэни.

— Только история об этом умалчивает.

— Ты не веришь в любовь?

— Между этими двоими? Ни в коем случае. Чувство, которое существует между ними, — сложная форма ненависти.

— Тогда почему они до сих пор вместе? Из-за алчности?

— Может быть, — кивнул Шон. — А может, все гораздо проще: ненависть связывает накрепко, как и любовь.

— Только не меня!

— Да, с тобой все иначе. Сравнивать тебя с Катей — все равно что алмаз с дерьмом.

Дэни изумленно уставилась на Шона. Он по-прежнему не отрывал глаз от яхты.

Три сияющих лимузина остановились у тротуара на Аляска-уэй. Двери неспешно распахнулись. Восемь пассажиров, все мужчины, появились в золотистом вечернем свете. Каждый из них был роскошно одет. Все двигались с уверенностью и достоинством патрициев.

— А вот и остальные члены пресловутой «Гармонии», — сообщил Шон. — Только вряд ли ты захочешь узнать, какова их любовь.

— Власть, — коротко бросила Дэни.

— Разумеется. Но как они проявляют эту любовь… — Шон покачал головой. — Не стоит об этом.

— Тебе это известно.

— У меня нет выбора. Первое правило войны — четко представлять своего врага.

Дэни молча наблюдала, как матросы с яхты сбежали по трапу и принялись выгружать багаж из лимузинов.

Восемь «крестных отцов» самого влиятельного преступного синдиката мира прохаживались по причалу, восхищаясь яхтой и обмениваясь шутками, как обычные туристы.

Ничем не примечательная картина.

— На вид вполне нормальные люди, — заметила Дэни. — Они мои враги, а я совсем их не знаю.

— И не хочешь знать.

— При чем тут мое желание? — с вызовом спросила Дэни. — А ты хочешь? Или просто действуешь в силу необходимости?

Шон помедлил, а затем произнес так тихо, что Дэни с трудом расслышала его:

— У тебя нет такой необходимости. Тебе это не поможет.

— Шон, выслушай меня, — начала Дэни, придвигаясь ближе. — С тех пор как я побывала в Лхасе, я вела битву с собственным рассудком, уверенным, что зло — пережиток давнего прошлого, и чутьем, которое подозревает, что в душе человека живет больше демонов, чем в аду.

На миг Шон закаменел.

— Со мной было то же самое, — приглушенно проговорил он. — Я ушел в монастырь. Ты — в университет.

— А потом оба сошлись в Лхасе.

Шон закрыл глаза.

— Ты не допустишь, чтобы я сделала неверный шаг в самый ответственный момент, — с мольбой в глазах сказала Дэни. — Я должна все знать!

Шон тяжело вздохнул и открыл глаза. Его голос зазвучал нарочито беспечно, почти легкомысленно.

Но глаза оставались мрачными, как смысл его слов.

— Итак, вспомним, кого мы здесь видим, — лениво предложил Кроу.

Он передвинул свой стул, чтобы лучше разглядеть восьмерых мужчин.

— Видишь вон того рослого красавца с черными волосами и тонкими усиками? — спросил Шон.

— Да. Хосе Габриэль де ла Пена из медельинского картеля, — выпалила Дэни, вспомнив недавние уроки. — Хозяин преступной организации, промышляющей нарко-бизнесом.

— А еще он законодатель моды, — добавил Шон. Дэни издала удивленный возглас:

— Об этом я слышу первый раз.

— Еще бы! Джилли старательно выбросил из папок все лишнее, прежде чем передать их тебе.

— Почему?

— Какой смысл пугать невинных?

— Я уже не та, что была в Лхасе, — напомнила Дэни,

— Да, — подтвердил Шон. — И я сожалею об этом, Дэни.

— А я нет. Расскажи мне о де ла Пене и его новшествах.

— Он изобрел так называемый колумбийский галстук, — сообщил Шон. — Не стану пугать тебя подробностями, но при его изготовлении на горле делается вертикальный разрез, а язык вытаскивается в рану.

У Дэни лишь дрогнули веки.

— Зато он примерный сын, — продолжал Шон. — Его мать и местная католическая церковь купаются в его деньгах.

— Как священники могут брать у нее деньги?

— А разве они могут их не брать? Ты только подумай, сколько хорошего можно сделать благодаря этим деньгам!

Ирония в голосе Шона заставила Дэни пожалеть о том, что она завела этот разговор.

Но взять свои слова обратно было уже невозможно. Теперь приходилось мириться с последствиями.

— А вон там — Салли Спаньолини, вон тот тип в черной шелковой рубашке в белый горошек, — продолжал Шон. — В море он наверняка продрогнет, но эта одежда — его визитная карточка.

Дэни кивнула.

— Салли родом из Чикаго, но он проводит много времени в Вегасе, — добавил Шон.