Шеннон Маккена - Стоя в тени

Шон обиженно поджал губы, наполнил кофе чашку Коннора и, передав ее ему, спросил:

— Когда убивали Билли Бегу, ты был с Эрин?

— Я ушел от нее в пять утра, опасаясь попасть под горячую руку ее ненормальной мамаше. Ты видел, что она сотворила с «ягуаром»? Так что должен меня понять. В дом я вернулся к завтраку, примерно в восемь часов.

— Разве Эрин трудно сказать, что ты был с ней? — спросил Шон, уставившись в окно. — Все равно ты невиновен.

— Она бы так и сделала, если бы я попросил ее об этом, — тихо сказал Коннор. — Но я не хочу, чтобы наши отношения были омрачены ложью.

Шон стукнул чашкой об стол, обжег расплескавшимся кофе руку и, сунув ее под струю холодной воды, вскричал:

— Омрачены ложью! Какой же ты упрямый осел, братец! Пожалуйста, не бей посуду! — воскликнул Коннор, заткнув пальцами уши. — И не ори, у меня уже голова раскалывается от твоего крика.

— Тебе необходимо отвести от себя всякие подозрения, идиот! И вернуть Эрин. А знаешь почему? Неужели не догадываешься? Да потому, что ты вполне ее достоин! Ты всегда был принципиальным парнем, со своим особым кодексом чести и комплексом благородного рыцаря. Ты не имеешь права сдаваться без боя! Ты не должен капитулировать или идти на сделку с совестью. Мы с Дэви не такие несгибаемые, как ты. И если ты дрогнешь, для нас это станет ударом.

— Послушай, Шон! — устало промолвил Коннор. — Джесс тоже никогда не отступал, и чем это для него обернулось? А наш отец? Он был несгибаем, а в итоге сломался. Так не разумнее ли иногда проявлять гибкость?

В комнате повисла тишина, отягченная невидимым присутствием тени Бешеного Эймона. Покойный был благородным и честным человеком, но в конце своей трудной жизни настолько разочаровался в ней, измученный ударами судьбы, что утратил рассудок.

Наконец Шон с волнением произнес:

— Ты гораздо сильнее духом, чем наш отец. И добрее его.

Коннор залпом допил кофе и спросил, желая сменить тему:

— Как ты умудряешься варить его таким крепким? Он разъест мне кишки.

— Это виски, а не кофе обжигает тебе нутро, дурачок! Надо поесть, иначе можно опьянеть. Ступай ополоснись под душем, а я тем временем что-нибудь сварганю.

— Не указывай, что мне делать, — огрызнулся Коннор. — Я сам о себе позабочусь.

— Прими душ и надень чистую рубаху. Можешь взять какую-нибудь из моих, — упрямо продолжал наставлять его Шон. — Если хочешь, чтобы тебя считали нормальным человеком, начни с того, что побрейся и причешись.

Когда Коннор вернулся на кухню, он был гладко выбрит и одет в новую джинсовую рубаху, позаимствованную у брата. Шон окинул его одобрительным взглядом и сказал:

— Вот это другое дело, теперь ты стал похож на джентльмена.

Коннор что-то пробурчал и сел за стол, на котором стояла тарелка, наполненная бутербродами с сыром и ветчиной. Быстро разделавшись со своей долей, Шон надел кожаный пиджак и сказал:

— Раз я готовил, ты вымоешь посуду. А мне пора проведать Дэви. Надо попытаться разобраться с этим странным убийством Билли. — Он направился к своему автомобилю.

— Не суйся в это вонючее дело, — посоветовал ему Коннор, провожая. — Как говорится, не трожь дерьмо…

— Как бы не так! — воскликнул Шон, доставая ключи из кармана. — Разыщи Эрин и поговори с ней по душам, попытайся ее очаровать, раз уж ты побрился и переоделся.

— Это вряд ли мне сейчас удастся, — поморщившись, ответил Коннор. — Ее очаровал один до отвращения богатый коллекционер, посулив ей вояж в Париж и небо в алмазах.

— Что? И ты допустишь, чтобы Эрин улетела с ним? Где твои мозги, Коннор? В сундуке под кроватью?

— Она категорически против того, чтобы я сопровождал ее! Пойми же ты наконец, что она меня отвергла. Не могу же я преследовать ее, словно маньяк. Я не хочу, чтобы меня считали психом.

Шон болезненно скривил рот.

— По-твоему, лучше позволить этому придурку морочить ей голову? Опомнись, Коннор! Надо принимать срочные меры!

— Лучше не заводи меня! — предупредил Коннор. — Я всю ночь напролет ломал себе над этим голову. Утешает меня лишь то, что одна Эрин к Мюллеру не поедет, с ней будет ее подруга Тония. Возможно, Мюллер удовлетворится ее сексуальными услугами. Впрочем, не исключено, что они устроят групповуху.

— Ты имеешь в виду Тонию Васкес? Эту фигуристую медсестру? — переспросил Шон. — Весьма бойкая девица!

— Откуда тебе это известно? — настороженно спросил Коннор.

— Я видел ее сегодня утром в доме матери Эрин, когда привез туда Майлса. Она разговаривала с Барбарой. Сиськи у нее — высший класс! Я сразу же ее узнал по ним. — Он расхохотался.

— Ты где-то видел ее раньше?

— Да, в больнице. — Шон удивленно пожал плечами. — Она работала там медсестрой, когда ты лежал в коме. У меня прекрасная память на лица. И на бюсты, разумеется, — Тония работала в больнице, где я лечился? — В голове Кон нора завертелся калейдоскоп догадок и гипотез.

Заметив, как изменилось выражение его лица, Шон спросил:

— Ты что-то заподозрил?

— Эрин познакомилась с Тонией приблизительно год назад, — задумчиво произнес Коннор. — Подозрительное совпадение, не так ли?

— Минуточку! Ты все еще терзаешься сомнениями в гибели Новака? Не пора ли тебе наконец успокоиться? Тем более что Лукаш, как ты сам мне сказал, сейчас в Европе.

— Шон, не начинай этот идиотский спор!

— И не собираюсь! Мне просто хочется разобраться в этой ситуации. Ты должен мне помочь.

— Да я и сам пока ни черта не понимаю! — воскликнул Коннор. — Уже не знаю, чему и верить. Я вконец запутался.

— О'кей! Тогда поступим так: я поговорю с Дэви и Сетом, а ты расслабься и дай отдохнуть мозгам. Если вдруг опять возникнут какие-то странности, немедленно позвони мне. Но сам ни во что не впутывайся. Договорились?

Коннор нервно хохотнул.

— То же самое я хотел предложить тебе!

Шон сел в свой джип и напоследок сказал, опустив стекло:

— Так вот, братец! Странновато чувствовать себя твоим наставником, однако же я повторю: сиди здесь тихо и не высовывайся до поры. Пока!

Проводив взглядом удаляющийся по ухабистому проселку внедорожник, Коннор покачал головой и тяжело вздохнул. Загадочное совпадение во времени двух обстоятельств — знакомства Эрин с медсестрой Тонией и его пребывание в больнице, где эта бойкая особа работала, — вызывало у него смутную тревогу. Хотя на первый взгляд оснований для этого не было. Год назад никто не мог знать, что он проявляет живой интерес к Эрин Риггз. Кроме, естественно, его братьев и ее матери. С этим следовало немедленно разобраться, для чего требовалось срочно побывать в больнице и навести там справки о Тонии Васкес.