Общество психов - Кэролайн Пекхам

Мы вдвоем так сильно смеялись, что, клянусь, одно из моих легких готово было выскочить из горла, но вместо этого губы Найла накрыли мои, и он прижал меня к себе.

Наш смех превратился в хриплое дыхание, и внезапно он задрал мое платье, а я стянула с него штаны, пока мы яростно целовали друг друга.

— Если ты хоть раз оглянешься сюда, я вырежу твои глаза, брошу их в колодец желаний и пожелаю, чтобы все твои кошмары сбылись, — предупредил Найл водителя, который натянуто кивнул, прежде чем поднять перегородку между нами.

Это было идеальное завершение идеальной ночи, и мне не терпелось рассказать обо всем Матео и Джеку.

Мои мышцы постепенно приходили в норму, чувствительность возвращалась к ним понемногу, пока я сидел в кресле напротив Матео и слушал его. Мы оба уснули, у нас не было выбора, кроме как провалиться в сон прямо в этих креслах и надеяться, что другой не проснется первым, почувствовав, что может двигать конечностями, и не убьет другого в порыве кровожадности.

Но, к моему удивлению, проснулся я не от ощущения его рук на моем горле или какого-то оружия, вонзающегося в мою плоть. Когда я открыл глаза я увидел его пронзительный взгляд, наблюдавший за мной, оценивающий меня, воспринимавшим все во мне так, как не делал никто из людей, с которыми я проводил время во время моего заключения.

Как будто я был достойным противником.

Это было намного интереснее, чем простой страх, который я обычно вызывал из-за своего размера и непредсказуемого характера, и я не мог не принять вызов его взгляда.

Давно никто не уделял мне столько внимания. Никто, кроме нее. И когда она смотрела на меня, это было не так, как будто один хищник оценивает другого, ища слабые места, сильные стороны, способы использовать или манипулировать другим.

— У нас общий враг, — сказал Матео, когда я зевнул, убирая длинные волосы с лица и меняя позу в кресле. Мой желудок урчал от потребности в еде, но я привык к наказанию голодом под присмотром мадам Люсиль в «Иден-Хайтс», поэтому проигнорировала его.

— Найл, — проворчал я, понимая, что он имел в виду, и уже зная, к чему он клонит. Это было нетрудно предсказать. Во время бесчисленных шахматных партий Матео продолжал комментировать наблюдения обо мне, моем поведении, моей внешности и, что не менее важно, о нашей текущей ситуации. Я знал, что он пытался заключить со мной союз против человека, который держал нас в ошейниках, как собак.

— Вместе мы сможем покончить с ним, — прошипел он. — Ты и я. Если мы будем действовать вместе, один из нас сможет отвлечь его, а другой нанесет удар. Мне нужно всего тридцать секунд, до того как он сможет активировать мой ошейник, и я смогу заставить его истечь кровью у моих ног.

— А потом? — Спросил я, ожидая услышать остальную часть его плана и гадая, признает ли он, что после этого нас уже ничего не будет связывать.

— Потом я смогу дать тебе деньги. Более чем достаточно, чтобы ты мог начать новую жизнь, где тебе, блядь, захочется. Вот почему Найл не убил меня за все время, что держал в плену, он знает, что они у меня, и хочет их. Хочет купить себе свободу из клетки, которую его семья возвела вокруг него. На самом деле мне было наплевать на его мотивы. Суть в том, что ты поможешь мне, а я помогу тебе. У тебя будет все, что нужно, чтобы начать новую жизнь вдали от банды, чью метку ты носишь на своей коже.

Он дернул подбородком в сторону татуировки, выглядывающей из-под моей рубашки, и я хмыкнул. Он довольно быстро догадался о моем прошлом, хотя для любого было несложно сложить два и два, когда речь шла о бандитской татуировке.

Мои мысли вернулись к жизни, которой я когда-то посвятил себя. К той, которая давала мне отдушину каждый раз, когда я срывался, что я делал слишком часто.

Но со временем ярость во мне становилась только более непредсказуемой. Часто она выходила из-под контроля, когда моему боссу это было не нужно, а я не был зверем, созданным для того, чтобы сидеть на цепи или атаковать по команде. Я был непостоянным, непредсказуемым, неуправляемым, как он однажды назвал меня. А какая польза от солдата, который терял самообладание при малейшей провокации и практически не обращал внимания на приказы, когда мной овладевала ярость?

Все это было обречено на провал с того момента, как я принес присягу и получил татуировку. Проблема была в том, что из такой организации не было выхода, если ты однажды вступил в нее. Никакого выхода, кроме смерти. Или, возможно, безумия.

Я усмехнулся, вспомнив, как преуспел в последнем, и Матео сузил глаза, заметив мою ухмылку.

— Рук, — просто сказал я, указывая на изъян в его плане, потому что она явно была неравнодушна к ирландцу, который держал нас в плену, и я не хотел причинить ей боль, пытаясь покончить с ним. Я также не был готов оставить ее с этим ублюдком и просто уйти, как только мы освободимся из его лап.

Матео поерзал в своем кресле.

— Моя chica loca, будет в надежных руках со мной, — медленно сказал он, но по выражению его лица пробежала тень, как будто он не был полностью уверен в собственных словах, и мне это совсем не понравилось.

Я постучал пальцем по подлокотнику своего кресла, неуверенный в том, хочу ли я потакать его планам.

Наркотики, по крайней мере, успокоили меня, так что мой разум был достаточно ясен, чтобы я мог строить свои собственные планы, и я не был уверен, что они имеют какое-то отношение к мужчине, сидящему напротив меня.

Тем не менее, я был бы рад избавить его от денег, которые, как он утверждал, у него были, и принять предложение свободной жизни. Я просто сомневался, что оставлю его в живых, чтобы он не мог помешать мне распорядиться ими по моему усмотрению.

Звук подъезжающей машины заставил нас обоих оглянуться, и мой медленный пульс забился немного сильнее, когда я почувствовал, как во мне нарастает потребность в борьбе.

— Сейчас или никогда, gigante, — подбодрил Матео, поднимаясь на ноги, и я кивнул, тоже вставая, правда мои ноги все еще немного подкашивались, хотя и были достаточно сильны, чтобы наконец-то поддерживать меня.

— Сейчас, — согласился я, направляясь к