Мэгги Осборн - Его прекрасные жены

– И тебе тоже спасибо, Джонни Краватц!

Веснушчатое лицо расплылось в широкой ухмылке.

– Хорошие новости, миз Стоун?

– Лучше некуда! Капитан Стоун возвращается домой!

Боуи возвращается, возвращается, чтобы забрать ее! Рози не стыдилась слез, заливавших ее щеки. Внезапно она почувствовала себя слабой, как новорожденный теленок; ноги отказывались ей служить. Глотая воздух, Рози ухватилась за столбик крыльца, ибо опасалась упасть.

– Ответ будет, миз Стоун?

– Да! Как только вернешься в город, попроси мистера Полтса отправить телеграмму капитану Стоуну. Передайте ему, что я прощаю его и согласна принять назад. Если, конечно, он поторопится.

Рози напрочь забыла о мальчике и оставила его на крыльце, не предложив ему даже стакана воды. Убедившись, что ноги снова повинуются ей, она кинулась в дом и ворвалась на кухню.

– Лодиша! Боуи едет, чтобы увезти нас отсюда. Мы отправляемся в Орегон. Где Джон Хоукинз? Нужно сказать ему, чтобы начинал собираться. Нам надо переделать кучу дел!

Лодиша, подметавшая пол, подняла голову, и ее темное лицо озарилось радостной улыбкой.

– Разве я не говорила, что кэптин вернется? Да, сэр, я в этом нисколечко не сомневалась. Пора бы тебе, голубка, вылить то виски, что ты прячешь у себя в комнате. Теперь это зелье тебе ни к чему!

От волнения и радости, что Боуи не совсем потерян для нее, Рози забыла о виски. Бессчетное число раз она была на грани того, чтобы утопить свою боль в бутылке, купленной в тот день, когда Боуи покинул ее. Но неведомо почему устояла.

Видит Бог, Рози так хотелось этого! В ту ночь, когда Боуи ушел, ревность, горечь предательства и отвергнутая любовь разрывали ее на части. Потеряв то, что любила больше всего на свете, душа Рози жаждала обрести утешение.

С той ночи она держала виски под кроватью. Если боль от предательства Боуи станет невыносимой, ей придется облегчить душу, чтобы не впасть в буйное помешательство.

И все же Рози устояла. Может быть, в глубине души она понимала, Что противоборство с виски не имеет отношения к Боуи Стоуну, а связано только с ней самой.

Возможно, слишком свежи и унизительны были воспоминания о пьяных дебошах, мучительном похмелье и тюремной вони. А может, она начала немного уважать себя. Что бы ни останавливало ее, Рози благодарила за это небеса.

Усадив Лодишу и Джона Хоукинза за кухонный стол и поставив перед ними по стакану лимонада, Рози торжественно прочитала им телеграммы Боуи. При этом она сияла как полуденное солнце в безоблачном небе Канзаса.

Лодиша озабоченно нахмурилась.

– Это что же, мы с Джоном Хоукинзом должны доставить Айвенго на поезде в Орегон? А где он, этот Орегон?

Выслушав объяснения Рози, Джон Хоукинз одобрительно кивнул.

– Разведение лошадей - это хорошо. Такая жизнь вполне подойдет нам с капитаном Боуи Стоуном. Я кое-что слышал об этом Орегоне, да и об океане тоже.

– Боуи говорит, что мы последуем за вами, как только он приедет за мной.

– А куда же кэптин дел свою жену?

– Не знаю. - Рози вздернула подбородок. - Он возвращается домой, и этого достаточно!

Может быть, Сьюзен умерла, а может, Боуи ей больше не нужен. Или он просто передумал. Умирая от любопытства, Рози понимала: ей придется подождать неделю, чтобы узнать все подробности.

– Нам столько предстоит сделать! - воскликнула она, разложив телеграммы на столе и углубившись в изучение указаний и сроков. Лодиша и Джон Хоукинз разглядывали билеты на поезд.

– Подумать только, поеду на поезде! - Черные глаза Ло-диши возбужденно блестели. - Тут без новой шляпы не обойтись. А что за дом там, в Орегоне? Плита-то хоть ничего?

Рози фыркнула.

– Откуда мне знать. Здесь сказано, что на участке есть дом, и Боуи хочет, чтобы вы с Джоном Хоукинзом привели его в порядок к нашему приезду. Он пишет, что мы будем в нем жить, пока не построят новый.

– Я поеду в товарном вагоне вместе с Айвенго, - решил Джон Хоукинз. - А когда выезжать?

Сверив указания в телеграммах с датами на билетах, Рози ахнула и всплеснула руками.

– Вы должны отправляться завтра! Боюсь, на покупку шляпки нет времени, Лодиша. Можешь надеть одну из маминых старых шляп. - Рози в панике уставилась на Джона Хоукинза и Лодишу. - Нужно срочно собираться!

– А что мы возьмем?

Они оглядели кухню и гостиную.

– Ни одной треклятой вещи, - объявила Рози, подумав. Переглянувшись, все трое расхохотались. - Возьмите только то, что вам дорого. Все остальное пусть остается мышам и ветру.

Наспех поужинав, Джон Хоукинз удалился в амбар паковать свой нехитрый скарб и корм для Айвенго. Лодиша увязала в узел любимые кухонные принадлежности и прошлась утюгом по платью и жакету, которые собиралась надеть в дорогу.

Рози недвусмысленно дали понять, чтобы она не болталась под ногами. Выйдя во двор, Рози направилась к залитому лунным свету жнивью.

Она и не надеялась заснуть этой ночью. Боуи возвращается. Ее сердце было так переполнено любовью, чувством облегчения и нетерпением, что Рози едва удавалось сосредоточиться. Поэтому она не могла решить, что необходимо сделать до того, как Боуи заберет ее в Орегон.

Нужно раздать коров, поросят и кур. Мисс Рейвен с удовольствием возьмет книги для общественной библиотеки. Отец Паулсон проследит, чтобы плуг и прочий инвентарь достались тем, кто в них нуждается.

Преодолев короткое расстояние до жнивья, сухого и коричневого, как и вся прерия вокруг, Рози посмотрела назад. В лунном свете дом и постройки казались не менее ветхими и запущенными, чем днем. Слава Богу, больше не надо тревожиться из-за разваливающегося курятника и думать, что пора красить амбар. Дом покосился, да и крыша, похоже, пережила свою последнюю зиму и едва ли выдержит еще одну.

На памяти Рози ничто здесь не изменилось. Ферма выглядела так же убого, как в тот день, когда они с матерью въехали во двор в повозке Фрэнка Блевинза. В течение пятнадцати лет это место было не более чем наростом на теле прерии, лепешкой сухой грязи и жесткой травы, более пригодной для кроликов и прочих обитателей прерии, чем для фермерства.

Ее взгляд остановился на темном силуэте надгробия Фрэнка Блевинза, отливавшего серебром в лунном свете.

Рози так и не одолела его, не насладилась ни одной минутой мести.

Блевинз, должно быть, смеется в своей могиле.

Перед входом в товарный вагон Айвенго заартачился. Он вставал на дыбы, бил копытами, храпел, и прошло немало времени, прежде чем Джону Хоукинзу криками и уговорами удалось затащить его по наклонному скату в вагон, где Айвенго забился в угол, вращая белками глаз и дрожа.

– Ничего, привыкнет. Я поеду с ним, - успокоил домашних Джон Хоукинз.