Элизабет Эдмонсон - Вилла в Италии

7

Делия в молчании вела машину дальше, а в ушах у нее звучало: Тео, Тео, Тео… При звуках этого имени сердце по-прежнему сжималось. Тео, старший брат Джессики, любовь всей жизни, ныне женатый на ее сестре Фелисити.

— Значит, ты не сказала Тео, что едешь в Италию? — спросила Делия наконец.

— Конечно, нет — он тотчас рассказал бы все Ричи. А по-твоему, нет?

— Уверена, что нет! — В голосе Воэн против воли послышалось возмущение. — Ты на него клевещешь.

— Нет, это ты его идеализируешь. Господи, Делия, неужели у тебя это еще не прошло? Они женаты больше двух лет.

— Конечно, прошло, — солгала влюбленная. Следующие несколько миль они ехали в молчании. Потом Джессика спросила:

— Куда мы двинемся в Париже?

— Я думала, в тот отель, где обычно останавливаюсь. Он на левом берегу — не какой-то модный и шикарный, но чистый и удобный, с маленьким двориком, где можно посидеть и позавтракать, если погода хорошая.

Погода в Париже была хорошей. Впервые за последние несколько недель Делия почувствовала, что тяжесть в груди ослабевает. Она наслаждалась распускающейся листвой, теплым весенним солнцем и завидовала юным влюбленным, которые бродили обнявшись вдоль берега Сены. Они с Джессикой шли по мосту Пон-Неф. Остановились посмотреть на проплывающие баржи, помахали девчонке, сидевшей на крыше рубки одной из них, потом пошли вдоль причалов, мимо художников за мольбертами, мимо девушки, что сидела, прислонившись спиной к стене, с пишущей машинкой на коленях, мимо мальчишек с удочками.

Делия знала Париж гораздо лучше, чем подруга, и они провели два счастливых дня, обследуя его, бродя по магазинам и дегустируя местную пищу.

— Ты не представляешь, какое это блаженство — не прятаться постоянно от репортеров, — проворковала Джессика, в очередной раз с удовольствием пообедав в местном ресторанчике.

— Нам надо поднять тост за Беатриче Маласпину. Это ей мы обязаны таким счастьем.

— Только бы меня не выследили.

— Мадам Дуасно придержит бланки, которые мы заполнили, до нашего отъезда; она говорит, что у нее нет времени на полицейских. Кроме того, репортеры будут караулить возле дома твоих родителей.

— Да, но они станут наводить справки в деревне и кто-нибудь непременно скажет им, что мама с папой в отъезде и что меня тоже нет.

— Это потребует времени, так что пока все идет хорошо, просто не думай об этом. Ладно, если я хочу вовремя поспеть на встречу с французским адвокатом, к которому отправил меня мистер Уинторп, пора трогаться.

Французский адвокат оказался галльской копией Уинторпа — сухощавый и в темном костюме. Но он все-таки снизошел до того, что сообщил Делии: на «Вилле Данте» к ней присоединятся еще трое, также упомянутых в завещании Беатриче Маласпины. «Если, конечно, они приедут», — добавил законник.

— Он наотрез отказался сообщить мне о них что-либо еще, — вернувшись с этой аудиенции, рассказывала Джессике подруга. — Как воды в рот набрали. До того скрытные все эти семейные поверенные — что британцы, что французы. Будем надеяться, что итальянцы окажутся более разговорчивыми.

— Значит, ты так ничего и не выяснила о Беатриче Маласпине?

— Ничего ровным счетом. Ни о ней, ни о «Вилле Данте». Ты отдаешь себе отчет, что эта самая вилла вполне может оказаться каким-нибудь дешевым пансионом, а Беатриче Маласпина — старой чудачкой, принимавшей на постой заезжих англичан?

— Вполне может быть. Или это окажется дом в какой-нибудь итальянской глухомани.

— Адвокат показал мне это место на карте. Рядом с местечком Сан-Сильвестро. Место живописное и историческое — так он сказал, но я не знаю, имелась ли в виду вилла или городок.

— И никаких подробностей о твоих сотоварищах по завещанию?

— Никаких. Я специально спросила, когда они должны прибыть на «Виллу Данте», но законник лишь ответил, что нам всем надлежит быть там до конца месяца.

— То есть у нас еще масса времени и мы можем с удовольствием провести в Париже еще несколько дней, — обрадовалась Джессика. — Давай опять сходим в магазинчик, где видели те божественные шелковые пижамы.

— А ты не хочешь прикупить какой-нибудь летней одежды? В Италии может оказаться жара.

Мелдон удивилась:

— Разве в Италии не всегда жара?

— Нет, — покачала головой Делия. — Помню, как-то раз в марте я пела во Флоренции — мне было так холодно, как никогда в жизни. Выпало шесть дюймов снега. Люди смеялись над моим изумлением и говорили, что итальянская зима — самый ревностно охраняемый итальянский секрет. С другой стороны, однажды я буквально испеклась в Милане в апреле — так что ничего нельзя предугадать.

— Я взяла несколько летних платьев, шорт и купальные принадлежности — на случай жары мне этого хватит.

Подруги сидели за столиком летнего кафе неподалеку от Нотр-Дама, наслаждаясь аперитивом и размышляя, куда пойти пообедать. Город проступал из весенних сумерек морем мерцающих огней. Путешественницы смотрели на текущий мимо людской поток. Вот мужчина с болтающимся на пальце аккуратно обвязанным свертком; женщина с весело ковыляющим, похожим на куклу ребенком; пара ночных бабочек на высоких каблуках — маленькие меховые воротники эффектно обрамляют броско накрашенные лица; офицер, который, на секунду притормозив, стрельнул в них глазами, а потом, не без колебаний, двинулся дальше; молодая парочка, почти подростки: ее рука обвивает его талию, а он, в свою очередь, тесно прижимает девушку к себе, покровительственно обняв за плечи, — при этом свободные руки их сплетены.

— Нравится мне ее прическа, — лениво проговорила Делия. Но подруга не слушала. Она окаменела, пожирая глазами фигуру, привалившуюся к чугунному столбу.

— Джайлз Слэттери! Вон там, в своем любимом макинтоше. Я его где угодно узнаю.

— Тебе мерещится, — поморщилась Воэн. — У страха глаза велики. Множество мужчин носят такие же.

Но Джессике не мерещилось. Нет, она была уверена: это Слэттери. Его макинтош, залом шляпы, поза человека, привыкшего часами расслабленно стоять, наблюдая и выжидая, — все детали были до омерзения знакомы. Она потащила Делию внутрь кафе и, встав у окна, уставилась наружу, поверх нарисованных на стекле букв.

— Вон стоит, прислонившись к фонарю, видишь? Раскуривает одну из своих мерзких сигар, которые вечно торчат у него изо рта.

Из-за ее плеча Воэн увидела лицо мужчины, на миг озаренное вспышкой огня.

— Боже, ты права.

— Никаких сомнений. Как ты думаешь, он знает, где мы остановились?

— Скорее всего. Слэттери, должно быть, следовал за нами от самого отеля; иначе как проклятый газетчик узнал бы, что мы в этом кафе? Быстрее, здесь должен быть второй выход! Давай расплатимся и выйдем через черный ход.