Дороти Дэниельс - Поместье потерянных грез

— Невероятно! Я считал ее абсолютно беспомощной. Что-нибудь еще?

— Да, еще одно.

— Что же?

— Я чувствую: Ева хочет, чтобы я осталась.

Он улыбнулся, и улыбка эта была доброй и приятной.

— Знаете, вы меня убедили. К тому же и мне будет легче, если я буду знать, что кто-то постоянно наблюдает за ней.

— Доктор, давно это у нее?

— Немногим более года. Мистер ван Дорн — юрист. Он занимается международным бизнесом и много путешествует. До того как это случилось, Ева была вполне нормальной девушкой, и очень привлекательной, надо сказать.

Я откинула Еве волосы со лба, ласково погладила по голове.

— Она и сейчас привлекательна, доктор. Посмотрите, она просто красива.

— Да, вы правы. Она красива и должна бы наслаждаться жизнью, как все.

— Скажите, вы не знаете, что именно произошло? Что сделало ее такой?

— Не имею ни малейшего представления. Рано утром того дня меня вызвала Сьюзан Кэртис; она специально приехала для этого в город. Сказала, что у Евы началась истерика, и они не могут ее остановить. Я сразу поехал к ней. К тому времени, как я прибыл, она немного успокоилась, вернее, просто выдохлась. Я сделал все, что мог, а это, поверьте, совсем немного. Я просто остался там, наблюдая за ней. Через некоторое время она впала в это состояние — наполовину коматозное, наполовину дремотное, — в котором вы видите ее и сейчас.

— Доктор, — спросила я храбро, — может быть, здесь требуется помощь другого врача, специалиста по психическим заболеваниям?

— Вполне возможно. Я ведь только практикующий врач, моя сфера — общие заболевания. Разумеется, я не все знаю. Боюсь только, что психиатр сразу диагностирует этот случай как безнадежный и потребует поместить ее в клинику. Тогда я уже ничего не смогу с этим поделать. Вот почему я воздержался от приглашения такого специалиста. Я-то считаю, что надежда всегда остается, и не спешу сдаваться.

— Благодарю вас, — сказала я, — я, знаете ли, тоже не привыкла сдаваться. Думаю, что и Ева сейчас чувствует себя лучше: она ведь слышит нас.

Доктор Виггинс поднялся и подошел к кровати.

— Молю Бога, Ева, чтобы ты нас услышала. Хочу, чтобы ты знала: я верю, что мы тебя вылечим. Пока не знаю как, но вылечим. У тебя теперь есть хороший друг — Анджела. С ее помощью ты поправишься быстрее, я уверен. Доброй ночи, дорогая. Постарайся заснуть. Гони все мрачные мысли. Я забираю мисс Вингейт на несколько минут. Мы будем рядом, за дверью, так что тебе нечего бояться.

Я последовала за доктором в коридор.

— Будьте так любезны, мисс Вингейт, приезжайте завтра утром в город. Я буду у себя в приемной до полудня. Я выпишу вам новое снотворное для Евы. Ей надо как следует отдохнуть, выспаться. И кроме того, расскажете мне, как прошла ночь.

— Благодарю вас, доктор, — сказала я, — обязательно приеду.

Быстрыми шагами он удалился, а я вернулась к Еве. Раздела ее, расчесала волосы — по-моему, ей это понравилось — и уложила как можно удобнее. Осторожно закрыла ей глаза — даже это казалось ей не под силу.

— Спокойной ночи, дорогая моя, — прошептала я, — ничего не бойся, я с тобой.

Глава четвертая

До самого рассвета я не могла заснуть. Лишь ненадолго задремала на стуле у Евиной кровати, а когда проснулась, было яркое солнечное утро. Ева лежала, с открытыми глазами. Я встала, потянулась, разминая затекшие мышцы, закрыла окно, задула лампу, ополоснулась холодной водой и набрала немного воды для Евы. Потом умыла ее, причесала, переодела, поправила постель, оделась сама и вышла сообщить, что мы готовы завтракать.

Мисс Кемп внесла большущий поднос. От запаха бекона и горячих гренок просто слюнки текли. Выражение Евиного лица, однако, не изменилось. Поздоровавшись с мисс Кемп, я сообщила ей, что она может быть свободна: я сама покормлю Еву; хотя до сих пор это входило в ее обязанности. Затем я попросила ее распорядиться насчет экипажа, который мне понадобится после завтрака.

— Поеду в город, — сказала я, как бы не замечая ее изумления. — Доктор Виггинс просил заехать за лекарством для Евы. Да, кучера не нужно, я правлю сама.

— Хорошо, — коротко ответила мисс Кемп. Сообщение о том, что я еду не по своим делам, а

по просьбе доктора Виггинса, явно ее удовлетворило.

— Я буду приглядывать тут, пока вас нет, — сказала она, — да и миссис ван Дорн обычно проводит утренние часы с Евой.

Ну, если так, решила я, вполне можно оставить ее на два-три часа.

Когда я уже была почти готова ехать, в комнату вошла миссис ван Дорн.

— Благодарю вас за то, что вы сделали для дочери, — сказала она. — Доктор Виггинс расхваливал вас до небес вчера вечером, но я и без его похвал знаю… уже знаю вам цену, Анджела. Скажите, могу я вас так называть?

— Буду счастлива, миссис ван Дорн. Еще больше меня радует то, что доктор Виггинс — теперь я это знаю точно — тоже верит в выздоровление Евы.

— Я так надеялась на это, — ответила она. — Это ведь лучший возраст в жизни. Если бы только она поправилась! Каждую ночь я молю Бога об этом. У нас так много планов, и для нее тоже.

— Она все слышит и понимает. Я в этом уверена. Мне кажется, для нее очень важно знать, что в этом доме все надеются на ее выздоровление.

— Благослови вас Бог, моя дорогая, — произнесла миссис ван Дорн, однако, боюсь, улыбка ее была скорее скептической. — Ну, а теперь бегите. Я вижу, ваш экипаж уже готов.

Я наклонилась и коснулась губами Евиной щеки; она была как восковая.

— Вот увидишь, Ева, скоро, очень скоро ты будешь править экипажем, который повезет сейчас меня в город.

Поспешно попрощавшись с миссис ван Дорн, я вышла из дома. Экипаж ждал у крыльца. Ни Уллиса, ни Сьюзан, ни ее матери я в это утро так и не видела. Проходя мимо кабинета мистера ван Дорна, я поняла по звукам, что он там, однако у меня не было никаких причин его беспокоить.

Экипаж был хорош, лошадь прекрасная. Я правила с некоторой гордостью, даже самодовольством. Экипаж ехал вниз по Королевской дороге к центру города. Проехали мимо двух зданий серого цвета, в которых размещались магазины, мимо кузницы, парикмахерской, шляпного магазина: в витрине были выставлены французские шляпы с перьями — залюбоваться можно. Стараясь не обращать внимания на мужчин, глазевших на меня, я продолжала путь, пока не увидела дверь с табличкой, на которой значилось имя доктора Виггинса. Лестница вела на второй этаж, в приемную.

Я поднялась наверх. В приемной никого не было. Комната оказалась на редкость уютной, располагавшей к отдыху. Но мне был нужен доктор; пришлось постучать в дверь его кабинета. Мне ответили сразу же.