Джудит Гулд - Плохо быть богатой

Она пристально посмотрела на Лео.

— Откуда вы знаете?

Он слегка улыбнулся.

— Вот что говорит об этом. — Он наклонился вперед и, дотянувшись до крайнего столика, взял с него стопку эскизов и молча протянул ей.

Одного взгляда было достаточно.

— Как они к вам попали? — спросила она, швырнув их обратно на столик.

— Если я скажу, повлияет это на ваше решение?

Поколебавшись, она ответила:

— Нет.

— Мне передал их ваш бывший муж.

— Дункан? — Она не могла поверить. Он кивнул.

— Но он… он ведь даже не был у меня с тех пор, как я нарисовала их! Как они могли?..

— Похоже, ваши близкие очень любят вас, Эдс. Дункану их дала ваша дочь с тем, чтобы он показал их мне.

Внутри у нее все закипело от гнева. Она скрестила руки на груди и сидела так, поджав губы и нервно перебирая пальцами, она вся просто клокотала. Еще немного — и из нее посыпались бы искры.

— Вы сердитесь…

Серебристо-серые глаза Эдвины потемнели и стали почти черными, это было для него неожиданностью.

— Еще спрашиваете, конечно сержусь! — В ее голосе звучала горечь. — Никто, никто не имел права брать это! Они мои, черт возьми!

И, словно в театре, в нужный момент неслышно возник одетый в форму дворецкий и прозвучала самая банальная фраза:

— Завтрак подан.

41

За столом Эдвина поняла, что продолжать сердиться просто невозможно: Лео был само очарование и внимательность, изысканная роскошь столовой не могла оставить равнодушной, а поданными деликатесами лучшего ресторана, откуда они прибыли, его шеф-повар мог гордиться по праву. На столе стояла дичь в собственном соку, ее сменили седло оленя с грибами, затем салат и горячие пирожки с ревенем. Все сопровождалось розовым вином „Дом Рюинар" и „Шато Пишон-Лаланд" 78-го года.

— В идеале, — сказала Эдвина, глядя ему в глаза, — первая коллекция будет закончена в течение первых восьми месяцев и поступит в магазины к середине следующего года.

Лео помолчал, затем задумчиво произнес:

— Другими словами — в мае или июне. А не поздновато ли для сезона?

— Да, при обычных обстоятельствах было бы поздновато. Но, видите ли, в том-то вся и прелесть. Мы не представим первую коллекцию поздно. — В глазах у нее вспыхнул лукавый огонек. — Мы будем представлять ее рано. — Взяв бокал, она откинулась на спинку, ожидая реакции.

Он посмотрел на нее с возросшим уважением.

— Другими словами, вы предлагаете представить осеннюю коллекцию в начале лета?

— Совершенно верно! — Очень довольная собой, она кивнула, и глаза ее потеплели. Если она и могла уже что-то сказать о Лео Фладе, так только одно: он быстро схватывал.

— Хм-м. — Он откусил кусочек оленины. — А не кажется ли вам, что мы дадим выстрел немножко преждевременно?

Эдвина покачала головой.

— Отнюдь. Запомните: обычно осенняя коллекция попадает в магазины летом; так же и зимняя — начинает продаваться осенью. Единственное, что мы сделаем, это начнем чуть-чуть раньше, опередив таким образом конкурентов, — и она взглянула на него поверх бокала.

— Ага! — воскликнул Лео.

— Ага-а-а-а… — подхватила она.

— Ага, — повторил он снова с видимым удовольствием.

— Ага-а-а, — протянула она мягко и улыбнулась. Какое-то мгновение они неотрывно смотрели друг на друга, как два конспиратора, очень довольные своим заговором. Она — со своим талантом и опытом, он — с деньгами и деловой проницательностью, они оба ощущали, как уже начинается что-то, что может совершить переворот.

— А знаете, вам не перестаешь удивляться.

— Пока мы не отвлеклись, вы должны узнать и еще кое-что, что может удивить вас. Эскизы, которые вы видели, совсем не то, что я задумала. По крайней мере, уже не то.

— Они говорят, что у вас есть талант.

Эдвина протестующе махнула рукой и рассмеялась.

— Мы с вами прекрасно знаем, что талант в этом городе недорого стоит. Каждый второй имеет творческую жилку или, по крайней мере, убедил себя в том, что имеет.

Лео наклонился к ней через стол.

— Так что? Что же вы задумали?

Она не мигая встретила его взгляд.

— Я много об этом думала. Когда-то давно я мечтала делать эксклюзивные вещи и дорогое готовое платье. Теперь я пришла к выводу, что была на ложном пути. Сегодня уже слишком много всякой элитарной, дорогой и престижной одежды. Задумайтесь над этим. Разве нужен Америке или всему миру еще один Оскар де ла Рента? Еще один Антонио де Рискаль? — Она покачала головой. — Искренне сомневаюсь. Не поймите меня превратно, Лео. Я обожаю носить сногсшибательные вещи. Это моя страсть, практически моя единственная самая большая слабость. Ничто в мире не заставляет меня чувствовать себя на верху блаженства — только если на мне надето что-то абсолютно необыкновенное и возмутительно дорогое. Но — и это очень большое „но" — покупать эту одежду совсем не то, что пытаться продать ее. Я считаю, что рынок для нее слишком ограничен. Не говоря о том, что существует опасность провала.

— Я думаю точно так же, — одобрительно кивнул он.

— Я рада, что вы так думаете. Теперь возьмите последние вещи Вилли Смита. Насколько я понимаю, он совершенно правильно повел продажу своей серии „Вилливеар".

— Что это?

— Коротко говоря, это то, что я хотела бы предложить потребителю — широкий выбор одежды по доступным ценам, которую можно комбинировать бесконечно. — Она наклонилась вперед, возбуждаясь все больше и больше. — Другими словами, Лео, полностью скоординированная коллекция! О да, знаю, это было и раньше, но никогда в таких масштабах, в каких это вижу я. Цветной эластичный верх. Комбинаторный низ. Яркие куртки и свитера. Туники, выполняющие двойную функцию: как длинные юбки или короткие платья. Привлекательные колготки. И в довершение всего — огромный выбор ослепительных, неотразимо ярких леггенсов: прозрачных для лета и из толстой шерсти для зимы. — Она остановилась, чтобы перевести дыхание, глядя на него сияющими глазами. — Ну? Что вы об этом думаете?

— Я думаю, что это просто гениально. А в смысле демографии — это адресовано самой большой и следящей за модой группе потребителей страны.

— Надеюсь, вы не измените мнения после того, как выслушаете меня до конца. Чтобы реализовать замысел, действительно сделать так, чтобы дело пошло, нам необходимо иметь свои секции — по крайней мере секции — во всех крупных магазинах, таких, как „Маси", „Блумингсдейлс", „Шеклбери-Принс" и „Маршалл Филд", по всей стране. И это принесет нам успех практически за один день.

Он пристально посмотрел на нее.