Предание Темных - Кейси Эшли Доуз

бы, увидев чью-то призрачную неупокоенную душу, чьи темные глазницы сверкают на меня, а рот раззявлен в немом укоре за то, что я топчусь на их могилах.

Не сильно удивилась бы, увидев даже садовника, какого-то черта забредшего в эту часть заднего сада, который уже настолько задний, что скорее больше могильник, чем сад.

Даже увидь я сейчас перед собой самого Люцифера Денницу, то изумилась бы не больше, чем при виде этого франта, который, уловив мой взгляд, оскалился, точно какая-та профессиональная модель с обложки журнала, которая получает за эту фирменную улыбку столько, сколько ни один приличный американский гражданин на своей обычной среднестатистической работе не сможет заработать за всю свою жизнь.

Я даже делаю поспешный шаг назад, не вполне уверенная, что мое зрение меня не подводит. Из-за нелепого отступления, напарываюсь на ту же плиту, которую и рассматривала, и в итоге чуть не падаю. Мужчина (с той легкостью, словно ему подвластно все в этом мире) успевает коснуться моей руки и помочь удержаться на весу, и за те пару мгновений я замечаю, какая бархатистая и гладкая у него кожа. Едва я обретаю равновесие самостоятельно, он без требований отпускает мою руку так же бережно, словно это лоскут самой дорогой ткани для одного из модных домов.

Теперь, заимев с ним дистанцию, я смотрю на него более пристально. Он настолько не вписывается в окружающий интерьер (словно громкое пиликанье мобильника Лео), что кажется, будто бы выбрался из самой моей головы, не являясь частью этой обстановки.

Мужчина чуть выше меня, но в целом вполне обычного роста (учитывая, какая я низкая). В обществе этот рост, наверное, назвался бы идеальным (не слишком высокий, не слишком низкий). Впрочем, это прилагательное можно применить ко всему его внешнему виду – остается только понять, с позитивным или негативным окрасом.

Он настолько блестит и лоснится, будто какой-то идеальный мистер Смит, работающий на своей идеальной работе, который возвращается ровно в 6 часов вечера в свою идеальную семью, где его идеальная жена сделала ему идеальный пирог, а его идеальные дети успели убрать свои идеальные комнаты.

В какой-то момент я понимаю, что мои глаза от него начинают рябить, как если долго смотреть на солнце.

Его светлые волосы (того идеального перламутрового оттенка, когда белый не слишком холодный, чтобы выглядеть неестественным, но и не слишком теплый, чтобы отдавать дешевой желтизной) доходят до ушей своими идеальными кудрями – большие волны достаточные, чтобы делать образ элегантным, но недостаточные, чтобы придавать ему сходства с бараном. Их укладка достигает той идеальной грани, когда нарочитая небрежность выглядит притягательной.

Вся одежда мужчины говорит о том, что он будто бы явился сюда прямиком с какого-то дипломатического приема: бежевый, под стать волосам, дорогой костюм. Достаточной хорошо сидящий, чтобы придавать ему официализма, но слишком уж свободно расстёгнутый, чтобы нагнетать ненужного пафоса.

Осанка – достаточно правильная, чтобы подавать своего обладателя с достоинством, но недостаточно неестественная, чтобы складывалось ощущение, будто он проглотил самый огроменный кол во всей Румынии.

Тонкий шлейф хороших духов, будто призванный завершить эту картину и заставить растеряться даже строгого ценителя прекрасного. Единственное, что выбивается из его общей безупречности (где ничто по отдельности не выглядит неестественным, зато в общей картине с учетом места сдается достаточно странным) – это глаза.

Один глаз незнакомца – карий, второй – зеленый, точно у хаски. На вид ему не больше тридцати, но если присмотреться внимательнее к его идеальной коже даже вокруг глаз – то едва ли можно дать и больше двадцати пяти.

С определенного ракурса он вполне может показаться даже на пару лет моложе меня.

В то время, пока я детально изучаю его, незнакомец с таким же интересом, совершенно не стесняясь, оглядывает меня. Его взгляд, одинаково коротко скользящий по всем частям моего тела – оценивающий и немного лукавый, точно мне предстоит нацепить ценник на лоб и его задача – снабдить оптимальной ценой товар.

– Дженна? – его бровь слегка изгибается, как бы демонстрируя интерес ко мне, а голос достигает того идеального баритона, который необходим любому оратору, дабы даже при самой абсурдной подаваемой информации завладеть вниманием аудитории.

– Так вот вы какая – добавляет он, наконец, закончив меня осматривать и вернувшись к глазам – интересно.

В моей голове возникает столько вопросов, что сложно сказать, какой из них важнее и какой следует задать первым.

Во-первых, меня немало смущает его «идеальный» образ, точно голограмма из какого-то фильма, потому что в жизни люди так выглядят разве что на светских мероприятиях вроде Мет Гала раз в год. Но уж точно не шастают по могильникам у загородного замка.

Во-вторых, что он делает возле этого самого замка, и не у парадного входа, а здесь, в этих зарослях?

И третье, пожалуй, все-таки самое главное – откуда он знает мое имя, и откуда я ему вообще известна? Поскольку я решаю, что этот вопрос все же самый главный, то именно его с трудом и выдавливаю из себя, отшатнувшись от «идеального» незнакомца еще на шаг:

– Вы меня знаете?

– Наслышан – уклончиво отвечает он и тут же меняет тему, переводя ее на себя – меня зовут Ноэ Локид.

Ни одного режущего, ни одного шипящего, ни одного даже «громкого» звука. Его имя, такое же как он сам – обтекаемое, плавное, гибкое.

Он, не сокращая заданной мною дистанции между нами, дружелюбно протягивает свою руку. Немного помешкав, я все же решаю, что рановато причислять его к маньякам или психам, а другой причины не падать руку человеку при знакомстве (пусть и при таких странных обстоятельствах) не вижу. Потому, очень неуверенно и неохотно, но все же протягиваю свою ладонь в ответ, едва коснувшись его пальцами.

Но Локид ловко перехватывает ее, не применяя для этого никакой силы, и вместо рукопожатия оставляет на тыльной стороне моей ладони невесомый мягкий поцелуй. Однако, даже после этого не спешит отпустить мою руку, потому я повторяю свой вопрос, теперь слегка его переиначив (если уж он хочет вести диалог со «своей» позиции»):

– Так кто вы?

Помедлив, он слегка улыбается и плавно отпускает мою ладонь, позволяя ей мягко коснуться воздуха и вернуться в необходимое положение. Улыбка его в этот раз несколько шире, потому оголяет (кто бы сомневался!) идеально-белоснежные и ровные зубы. Сделанные, точно под копирку – без единого изъяна.

– Я давний знакомый Влада – заявляет он – почти друг детства.

(..я родился и вырос в Швейцарии и только недавно узнал, из какого я рода..)

Если Влад узнал недавно, а этот друг давний, то..

– Вы тоже из Швейцарии? – опешив, спрашиваю я.

Лишь мгновением позже понимаю, что следовало спросить иначе «откуда вы?». Хотя, это замок Влада и если это