Молли Катс - Никто мне не верит

Она позвонила Хелен Скольник, частному детективу, и оставила сообщение. Она думала о том, чтобы снова нанять охранников Стрикера, на этот раз за свой счет, чтобы они охраняли лично ее; но она не знала, насколько осмелится предать гласности творящийся с ней кошмар среди работавших на канале людей.

Аспирин не помогал.

Она подумала о перкодане, который лежал в ее кошельке.

Ее рот, действительно, очень болел.

Ей мог помочь сон, но она спала так беспокойно. Боль должна была превратить ночь в суровое испытание.

Перкодан мог принести расслабление и умерить боль, сделав нормальный сон более доступным для нее.

Она нашла кошелек, открыла одну из упаковок, запила две таблетки водой, а потом приняла еще одну.

В начале одиннадцатого, когда она собиралась лечь спать, а адская боль во рту слегка поутихла, позвонила Хелен Скольник.

— Извините за поздний звонок, но вы сказали, что это очень важно.

Линн рассказала ей о Ники.

— Но ведь этот человек мертв?

— Да. Полиция думает, что кто-то копирует его действия. — От боли и таблеток ее язык заплетался, и она говорила не очень разборчиво.

— Я не совсем хорошо разбираю то, что вы говорите.

— Я сегодня была у зубного врача.

— Не думаю, что могу вам чем-то помочь, — после небольшой паузы сказала Хелен. — Если полиция сделала все то, что могла бы сделать я, и ничего не обнаружила, мне по-прежнему нечего делать в вашем случае. Да и ситуация… довольно странная, если не сказать большего.

— Да. Поэтому мне так необходима помощь, — сказала Линн, отказываясь реагировать на еще один намек, что не только ситуация кажется странной.

Глава семнадцатая

Пэм зашла в офис Линн, чтобы забрать у Кары и Линн деньги на ленч.

Линн взяла свою сумочку, нашла там только два билета в один конец и вспомнила, что положила конверт с наличными, взятыми из банковского автомата, в дипломат. Она перегнулась через стол, чтобы дотянуться до дипломата, и опустила в него руку, стараясь достать конверт.

Она почувствовала резкую боль в руке. Она вскрикнула и выдернула руку. Из нее хлестала кровь; крови было так много, что в считанные секунды она была повсюду.

Мгновение Пэм и Кара стояли в немом изумлении. Затем Пэм завизжала, а Кара схватила пачку гигиенических салфеток, бросилась к Линн и прижала их к ее руке.

— Что случилось! — закричала Пэм.

Свободной рукой Линн подняла окровавленный дипломат и перевернула его. Она держала его за низ, вытряхивая содержимое.

Книга, папка, бумаги, одежная щетка, ручки… и что-то металлическое с белым пластиком…

— Это, что, нож из кухонного комбайна? — сказала Пэм. — О Боже, Линн, он же острый как бритва!

— Вам повезло, — сказал врач пункта первой помощи, когда медсестра промыла руку Линн.

Линн почувствовала, что внутри нее зарождается истерический смех. Какое бы дьявольское событие ни происходило с ней, всегда находился кто-то, говорящий, что ей повезло. Вместо смеха она закашлялась.

— Еще один дюйм, — продолжал врач, — и вы перерезали бы артерию. Здесь есть за что поблагодарить Господа. Вы могли бы истечь кровью, прежде чем добрались бы сюда.

Его звали Турко, и это был тот же самый широкогрудый, открытый и веселый человек, который занимался ею, когда ее ударили по голове.

Он как-то странно посмотрел на нее, пока готовил инструмент для того, чтобы зашить рану, рваной линией пересекавшую половину ее ладони.

— Расскажите-ка мне обо всем еще раз.

Периодически Линн начинала бить дрожь, и сейчас у нее снова начали стучать зубы.

— А нельзя ли п-подождать, пока вы з-закон-чите?

— Нет. Это поможет вам отвлечься. Лидокаин, пожалуйста. Спокойнее, мисс Марчетт. Итак. Чем вы порезались? Серпом?

— Режущей пластиной из кухонного комбайна.

— Извините за глупые шутки, — сказал врач. — Я имею привычку так шутить, когда не знаю, что сказать. А сейчас тем более, когда ко мне снова приходит Линн Марчетт с еще одной раной, характерной для случаев жестокого обращения.

Линн смотрела на свою руку, пока он проводил операцию, хотя в действительности это совсем не интересовало ее, так как во всем теле она ощущала тот же холод, который сковывал ее руку. Она знала, что благословенное чувство онемения скоро пройдет, но в данный момент ей хотелось только одного: ни о чем не думать.

— В прошлый раз вас привезла сюда полиция, — сказал врач. — Сейчас вас привела ваша помощница. Предполагается, что мы все не должны обсуждать факт вашей личности.

Он проткнул кожу рядом с разрезом иголкой с черной ниткой.

— Что же получается, если все это сопоставить? Я скажу вам что, — сказал он. — Случай жестокого обращения в семье.

На этот раз смех вырвался наружу. Линн не могла остановить его, да и не пыталась это сделать. Но он быстро перешел в слезы. Медсестра подняла на нее грустные темные глаза и протянула коробку с бумажными салфетками.

— Ваш способ отвлекать? — спросила сестра у врача.

— Простите. — Он искренне расстроился. — Похоже, что я все только испортил. Я просто ненавижу приводить женщин в порядок, чтобы они могли вернуться к тому, кто опять покалечит их, и снова получать их в искалеченном виде. Это так просто.

Бубу приехал в больницу и настоял на том, чтобы она поехала с ним в Салем, на что она согласилась при условии, что сперва они заедут на ее квартиру.

Она взяла с собой вещей на пару дней и оставшуюся у нее упаковку перкодана.

Проезжая по мосту Тобина в машине брата, она почувствовала себя совершенно беспомощной. Она всегда вела машину сама, когда ехала к брату и невестке, и оставалась у них, когда хотела этого. Теперь же ее вез кто-то другой. Это чувство только усилило ее паническое состояние.

Бубу сказал:

— Это был нож из твоего кухонного набора?

— Да. Я проверила, как только вошла в квартиру.

Ее брат выругался.

— Значит, они забрались в твою квартиру.

— Не думаю. Нож могли забрать уже давно.

— Но мы не знаем этого. Я не могу смириться с мыслью, что ты так беззащитна. Ты не можешь бесконечно менять замки. Что ты собираешься делать? Ты не хочешь уезжать из города. Ты не хочешь жить у нас с Анджелой. Ты не хочешь переезжать на другую…

— Я не хочу просто сидеть и ждать, пока на меня снова нападут. Вы меня убедили. Я собираюсь нанять человека, который обеспечит мою защиту.

— Только не этого проклятого детектива!

— Нет. Я найму кого-нибудь за деньги. Мне нужен сыщик. Мне нужен человек, который сможет разобраться в том, что происходит, и прекратить это.