Энн Максвелл - Тень и шелк

— Тогда идем. Время работает на «Гармонию».

— Погоди, — остановила его Дэни. — На этот раз главной буду я. Том — мой друг, я знаю, как надо общаться с ним.

Вопреки ожиданиям Дэни, что Шон откажется наотрез, он только улыбнулся и указал рукой на дверь со словами:

— Только после вас, босс.

Дэни предпочла бы увидеть на его лице менее хищную улыбку.

Она быстро прошла мимо Шона. Как только они покинули резиденцию и сели в машину, Кроу вновь повернулся к Дэни с явным намерением засыпать ее вопросами.

— Прошу прощения, — перебил водитель, — но Кассандра распорядилась перед встречей накормить мисс Уоррен супом.

— Каким еще супом? Уокер, что за чертовщину ты несешь? — возмутился Шон.

— Минестроне, — невозмутимо отозвался Уокер. — Судок в баре возле сиденья.

— Постой, ты же должен был проверить Хенли, — спохватился Шон.

— Джилли велел передать это дело кому-нибудь другому. Тому, кто не выбивает на учениях сто очков из ста возможных.

Дэни присмотрелась к водителю. В ухе у него виднелся наушник двустороннего передатчика.

Дэни задумалась над тем, осталась ли еще у него под ногтями земля с клумбы.

Перед носом Дэни появилась чашка супа минестроне, дымящаяся в длинных пальцах Шона.

— Ешь, — коротко приказал он. — Судя по виду, ты живой труп.

— Благодарю. Ты тоже чудесно выглядишь.

— Ешь, или я впихну его в тебя силой.

— Опять обещания? — пробормотала Дэни.

И она принялась за суп со скоростью и ловкостью путешественницы, привыкшей к обжигающему вареву в промозглых шатрах Тибета.

Шон наблюдал, как Дэни орудует ложкой, и старался не вспоминать вкус ее губ.

Наконец она с удовольствием облизала пластмассовую ложку.

Шон резко отвернулся.

— Кто этот твой друг? — хмуро спросил он. Вместо ответа Дэни еще раз облизала ложку, словно осталась недовольна ее чистотой и блеском.

— Не знаю, правильно ли я поступила, взяв тебя с собой, — наконец произнесла она. — Мы с Томом об этом не договаривались.

— Убийцы не играют по правилам.

Некоторое время в машине слышался только шорох пластмассы — Дэни выскребала из судка последние аппетитные капли и слизывала их с ложки. Так повторилось несколько раз.

Шон старался не смотреть на нее. Но это было все равно что увидеть рассвет раньше ночи — немыслимо.

— Дэни… — начал Шон почти хриплым голосом.

— Том, — быстро перебила Дэни. — Зови его Томом.

— Кого?

— Томоидэ Ноду, — нехотя уточнила Дэни. Автомобиль плавно затормозил перед галереей Ренвик. Это здание торчало, как аляповато одетый страж, рядом с Блейр-хаус, по другую сторону Пенсильвания-авеню от Белого дома.

Интерьер галереи Ренвик, выстроенной в викторианском стиле из красного песчаника, напоминал безлюдную церковь. Как музей, галерея Ренвик гордилась тем, что служит местом проведения эзотерических шоу в Вашингтоне. В Ренвике бывали только истинные поклонники таинственных искусств и ремесел да изредка забредали замерзшие туристы и бездомные.

— Хвоста нет, — доложил Уокер.

— Подними стекло, — велел Шон. Пуленепробиваемое стекло поднялось, отделив водителя от пассажиров.

— В чем дело? — без обиняков спросил Шон у спутницы. — Ты боишься, что я начну допрашивать твоего приятеля, угрожая оружием?

— В таком состоянии ты способен на что угодно, а Том в отличие от меня еще ни в чем перед тобой не провинился.

— Что это значит?

— Сначала из-за меня ты упустил шелк, потом я… — Дэни вспыхнула. — Чуть не заставила тебя нарушить твой дурацкий обет. Только прошу тебя, не срывай зло на Томе.

— Я не сержусь на тебя ни за то, ни за другое.

— Тогда забудь об этом.

— Само собой, — сухо откликнулся Шон, — забуду, когда перестану дышать.

Дэни прикусила нижнюю губу.

Шон отвернулся.

— Послушай, — начал он спустя минуту, — я разрешу тебе поговорить с Томом самой, но буду сопровождать тебя. Договорились?

Помедлив, Дэни вздохнула:

— Ладно.

— Подожди, я открою твою дверь.

Шон вышел, обошел вокруг машины и открыл дверцу со стороны Дэни. Половина пуговиц на его твидовом пиджаке была расстегнута. Пока они поднимались к входной двери, налетел ветер, и Дэни на миг увидела под распахнувшимся пиджаком Шона наплечную кобуру с пистолетом.

Она вновь спросила себя, правильно ли поступила, подвергая Томоидэ Ноду возможной опасности.

Но теперь менять решение было уже слишком поздно. Шон открыл входную дверь. Мысленно помолившись, Дэни шагнула через порог.

— Начнем с главного зала, — отчетливо произнесла она.

— Как скажешь, дорогая.

Дэни прижалась боком к Шону.

— Не забывай, — приглушенно произнесла она, — Том сделал мне личное одолжение, согласившись встретиться. Ему платят не за то, чтобы он рисковал собственной шеей.

Шон задумался о том, насколько личным было это одолжение, но поостерегся задать свой вопрос вслух.

— Давний приятель? — деловито осведомился он.

— Он атташе по культуре из японского посольства. Мы знакомы несколько лет.

Шон обвел взглядом ряды застекленных витрин главного зала. В каждой содержались искусно расшитые шелковые одеяния со складчатыми, растянутыми веером подолами. Цветовая гамма повергала посетителей в изумление. Судя по качеству работы, мастера преодолели барьер, отделяющий ремесленничество от искусства.

— Эта выставка кимоно организована Томом? — спросил Шон.

— Да. Это лучшая коллекция современного шелка, которой японцы когда-либо позволяли покидать пределы своей страны.

— Впечатляющее зрелище.

— Помни, — приглушенно и торопливо пробормотала Дэни, — Том многого лишится, если такое влиятельное лицо, как Кояма, заподозрит его в сочувствии «Риск лимитед».

Шон не ответил, с наслаждением вдыхая свежий аромат волос Дэни.

— Эта выставка — убедительный предлог, благодаря которому Том смог покинуть посольство и встретиться с нами, — продолжала она, — так что постарайся проявить к ней неподдельный интерес.

— Насколько близки твои отношения с ним?

— Это личный вопрос или профессиональный?

— Для японцев это одно и то же, — пояснил Шон. — У дипломатов существуют собственные правила. Может, Том считает, что предстоящая встреча обеспечит какую-то выгоду ему или его правительству?

— Том вырос в Сан-Франциско. Он не только японец, но и американец.

Склонившись, Шон скользнул губами по блестящим волосам Дэни.

— Будь осторожна, — прошептал он ей на ухо. — То же правительство, которое платит жалованье твоему другу, лебезит перед Коямой. Должно быть, старина Том уже понял, откуда ветер дует.

— В душе он художник, а не дипломат, увлеченный играми власти.