Майкл Прескотт - Когда отступит тьма

Мария не дала прямого ответа.

— Сюда приезжала Рейчел Келлерман. Около часа назад.

— И что же?

— Они с мистером Стаффордом разговаривали в библиотеке. — Мария указала легким поворотом головы в сторону восточного крыла. — Я не должна была этого слышать, но… в общем, немного подслушала. Миссис Келлерман говорила… говорила…

— Что, Мария?

— Что мистер Стаффорд мог убить жену!

Эти слова девушка торопливо выпалила, потом сделала трепетный вдох и снова задрожала.

Коннору в это не верилось. Эндрю был мошенником-чистюлей, не организатором убийства. И когда узнал в солнечной комнате, что Эрика исчезла, его горе и страх почти наверняка были неподдельными.

Но если все-таки допустить, что Рейчел права? Тогда Роберт ни при чем, и следить нужно было за Эндрю. Который, возможно, где-то хоронит сейчас труп Эрики.

Или допустить, что они — Роберт и Эндрю — стали сообщниками. Или…

Бессмысленные предположения. Коннор отогнал эти мысли. И спокойно спросил:

— Что говорил мистер Стаффорд?

— Он это отрицал. Как будто бы искренне. Но не знаю. Он ведь умеет притворяться искренним. — Мария глянула на Коннора. — Был мошенником… до женитьбы.

Еще один сюрприз. Коннор не ожидал, что Марии это известно.

— Мошенником? — спокойно повторил он. — Почему ты так считаешь?

— Я слышала, как они ссорились по этому поводу. Мистер и миссис Стаффорд. Она купила маленькую статую для своей галереи, а та оказалась подделкой. И миссис Стаффорд проследила ее путь, представляете?

Коннор знал, что это возможно. Человек, продающий произведение искусства, может сообщить фамилию предыдущего владельца, тот, в свою очередь, может объяснить, где купил его, и так далее по цепочке.

Он сомневался, что Эрика сама занималась этим сыском. Существуют эксперты, которые специализируются на установлении происхождения произведений искусства.

— Что же она выяснила? — спросил Коннор, уже зная ответ.

— Та статуя была из галереи мистера Стаффорда. Проследить ее удалось до какой-то лавочки заказов по почте, которой он заправлял. Миссис Стаффорд забеспокоилась и наняла в Филадельфии частного детектива, чтобы копнуть поглубже. И детектив сообщил ей…

— Так?

— Сообщил, что это не единственный раз мистер Стаффорд продал что-то поддельное. Все его предприятие было жульническим. На него работали люди, делавшие такие статуи, дешевые копии, представляете? Это вроде того, что тебе на углу предлагают купить часы «Ролекс», а они изготовлены на самом деле в Гонконге.

Коннор догадался, что она знает об этом жульничестве из телепередач. Улыбнулся.

— Слышал о таком.

— Да, конечно. Вы из Нью-Йорка. Поэтому все знаете о таких делах. Мистер Стаффорд торговал фальшивками, и сам он насквозь фальшивый. Обманщик. Она так называла его. Правда, не этими словами. Сказала, что он… э… шарлатан.

Мария выговорила это слово с запинкой. Коннор лишь кивнул.

— Он женился на ней только ради денег, — прошептала девушка. — Вот что сказала миссис Стаффорд. — И, вспомнив о приличии, добавила: — Только не подумайте, что я подслушиваю все время. Они разговаривали на повышенных тонах.

— Понимаю.

— Миссис Стаффорд очень расстроилась, он пытался объяснить, но она не слушала. Сказала, что он прохвост, как… э… как мистер Фернелл. Я не знаю, кто это такой, а вы?

— Тоже не знаю.

— Наверное, человек, который обидел ее. Обманул. Она много страдала… Мне было ее так жаль. Она заслуживает лучшего.

Последняя фраза прозвучала с какой-то странной выразительностью, и у Коннора внезапно возникло беспокойное подозрение.

— Что ты еще слышала? — спросил он. — Я имею в виду, когда миссис Келлерман была здесь.

Мария замялась, выражение ее лица стало почти застенчивым.

— Ну… она сказала, что думала, у мистера Стаффорда есть мотив.

— Какой?

— Он мог считать, что все равно лишился жены. Что она, в сущности, уже не его.

— С какой стати ему так считать? — не отставал Коннор, хотя не был уверен, что хочет знать ответ.

— Потому что… — Глубокий вдох, подергивание губ, потом Мария сказала: — Потому что Рейчел говорила ему, что вы с Эрикой… сами понимаете.

Коннор обмер.

— Говорила, — прошептал он. — Рейчел.

Откуда она могла знать?

Хотя ничего удивительного. В маленьких городках все про всех знают. Секретов не существует. Он должен был понимать это.

— Когда? — спросил Коннор. — Когда она говорила ему?

Мария заломила руки, закусила губу и опустила взгляд.

— Не знаю. Похоже, давно.

Давно. Значит, Эндрю знал уже несколько недель, может быть, месяцев. Знал, когда они встречались на улице, когда обсуждали вопросы благотворительности. Знал сегодня в солнечной комнате, в лесу возле лачуги Роберта. Знал и ни разу этого не выказал.

Коннор почувствовал, что лицо его горит, будто от пощечины. Этот роман был единственным постыдным эпизодом в его жизни. Если только он постыден. Может быть, и нет. Он не мог судить.

Но он казался постыдным — и Эндрю знал о нем. Знала Мария. Рейчел. Кто еще?

«Забудь. Это не важно. Сосредоточься».

— Что произошло, — спросил он, стараясь говорить твердо, — после того как Рейчел его обвинила?

— Мистер Стаффорд отрицал это. Не знаю, поверила ли ему миссис Келлерман. Она ушла в сильном беспокойстве, а он, не поужинав, вернулся в домик для гостей. И оставался там почти до вашего приезда.

— В домик для гостей. Часто он ходит туда?

— Не особенно. Время от времени.

— А что там у него?

— Ну, что-то вроде кабинета. Письменный стол, еще кой-какая мебель, бумаги, телефон…

— Отдельный номер? — Мария кивнула. — Его личный?

— Да, пожалуй. Миссис Стаффорд им не пользуется. Вообще не заходит туда.

Коннор вспомнил визитную карточку Эндрю на столе в лачуге. Надпись: «Нам нужно поговорить». И написанный от руки телефонный номер.

Коннор повернулся, собираясь уходить, но она остановила его:

— Как думаете, миссис Келлерман была права?

Он подумал, как ответить. И предпочел честность.

— Не знаю, что и думать о чем бы то ни было из этого.

Потом сбежал по ступенькам к машине, сел за руль и включил рацию.

— Пол, это Бен. Прием. Прием.

Пятнадцать тревожных секунд молчания, потом Коннор с облегчением услышал голос Элдера:

— Слушаю, шеф.

— У вас может появиться гость. — Он избегал имен, зная, что репортеры и другие любопытные могут следить за разговорами на этой частоте. — Некто, желающий поболтать с нашим другом.

— Не думаю, шеф. Птичка улетела.