Александра Авророва - Весеннее сумасшествие

Вот ведь, Алена несла такую чушь, что я должна была лишь посмеяться в ответ, а меня разбирал гнев. Ну, чего она ко мне привязалась? Что я ей плохого сделала?

И, представьте, за меня вступилась Марго.

— Да пьяный там валялся, вот и все, — быстро вставила она. — Ничего интересного.

Я удивилась. Марго всегда и во всем поддерживала подругу. Впрочем, можно ли подобные отношения называть дружбой? Я бы сказала, Марго является приближенной рабыней. Не понимаю, как она это терпит. Не из-за денег — денег у нее у самой хватает. И, кстати, энергии тоже. Уж она-то не вампир. Он нее, наоборот, словно исходит некое мощное излучение — правда, скорее разрушительное, нежели созидающее. Она могла бы играть подростков в ТЮЗе. Невысокая, худенькая, живая, как ртуть. Конечно, ей лестно посещать богемные тусовки, тем более, что у себя в Кемерове она вряд ли имела такую возможность, однако мне кажется, не только это привлекает ее к Алене. Трудно представить, но похоже, она ее искренне боготворит.

— Машка поступила по-человечески, — заметил Сашка. — Если б мне стало плохо, неважно, по какой причине, я бы предпочел, чтобы мне оказали помощь, а не бросили помирать.

Настроение мое тут же исправилось. Сашка — порядочный человек, поэтому радовало, что он на моей стороне. На моей, несмотря на то, что справедливо осудил излишние расспросы, которыми я допекала окружающих вчера утром. Кстати, внешне он немного смешной. Частично тут виноваты очки. Будь его зрение чуть похуже, и в Академию Художеств его бы не приняли. Я как-то поинтересовалась, почему Сашка не сделает операцию на глаза. Он ответил, что зрение — один из факторов, освобождающих его от армии. Другой фактор — плоскостопие. Нет, он не выглядит инвалидом, но и сильным мужчиной тоже. Мальчишка мальчишкой, вроде моих бывших одноклассников.

Мою молчаливую радость прервала Марго, очевидно, успевшая пожалеть о своем благородном порыве.

— А скажи, Фросенька, — нежно пропела она, — откуда у тебя это замечательное платьице? Его носила твоя мамочка в послевоенные годы, да? Но выглядит почти как новое. А если кое-где протрется, можно поставить заплатки.

Алена поощрительно улыбнулась, а я, не выдержав, — плохо у меня с выдержкой — почти выкрикнула:

— Понадобится — поставлю!

И добавила бы еще какую-нибудь глупость, если б Наташа не утащила меня в коридор.

— Не надо заводиться, — сказала она. — С девчонками вполне можно ладить, если не провоцировать конфликтов.

— А я их провоцирую? — удивилась я.

— Чем сильнее ты реагируешь, тем активнее девчонки станут к тебе цепляться, — объяснила Наташа. — Всегда помни про это. Человека, который не обращает внимания, дразнить скучно.

Она была права, и я вернулась в аудиторию настроенная сохранять спокойствие. Впрочем, Марго больше не обращала на меня внимания.

После занятий я сразу отправилась домой — не потому, разумеется, что рассчитывала на приход Макса, а просто мне требовалось поднажать на уроки, чтобы в очередной раз не опозориться. Светка с Нелькой вернулись поздно, зато в обновках. Они ездили в магазин, где в честь Восьмого марта проходили предпраздничные скидки, и приобрели довольно странные одеяния, причем почти одинаковые. Только Светкино темно-зеленое, очень удачно под рыжие волосы, а Нелькино цвета бордо — тоже неплохо, поскольку оживляет ее бледноватое лицо. Возможно, купленные наряды следовало бы назвать брючными костюмами. Брюки заужены к колену и сильно расклешены внизу, к тому же украшены яркими рисунками и даже сверкающими стразами. Алена осенью носила нечто похожее, а теперь перестала. Сверху короткий топ из той же ткани, а между этими предметами туалета торчит не только голый живот, но и декоративная резинка от трусов. Наверное, так сейчас модно. Еще туфли средневекового вида, с длинными-предлинными носами, причем тоже в стразах.

— Одни трусы должны стоить десять долларов, — похвасталась Светка, — а обошлись всего в семь. Нравится?

— Тебе идет, — стараясь быть дипломатичной, прокомментировала я. — А животу не холодно?

— Зря ты не поехала с нами, — вмешалась Нелька. — Тебе бы тоже пошло.

Я улыбнулась. Вот уж, ни за что б подобное не надела!

— А, ты имеешь в виду, что денег нет? — неправильно истолковала мою улыбку Нелька. — Ерунда! Продала б пару лишних картинок и купила бы.

Нельку вообще удивляет, почему возможность сдавать в салон свои работы я не использую на всю катушку. Она очень практична.

— Но у меня же полно одежды! — напомнила я. — Зачем мне еще?

— Как зачем? — изумилась Светка. — Ты ведь хочешь модно одеваться?

— Да нет, — подумав, честно ответила я. — Красиво одеваться — в этом еще есть определенный смысл, а модно-то зачем?

— Например, чтобы над тобой не потешались всякие ничтожества, — спокойно объяснила Нелька.

Я покраснела, вспомнив утренний эпизод с Марго, но решилась возразить.

— По большому счету, они потешаются не из-за одежды, а из-за характера. Разве нет?

— Не обижайся, Машка, — вмешалась Светка. — Мы хотим тебе только хорошего. Но Нелька права. Кто сейчас носит приталенные платья?

— Ну… а почему нельзя? Если у меня есть талия, зачем мне это скрывать?

— Купи модные брюки и топ, вот и покажешь свою талию. Сейчас не то время, когда одежду носили до тех пор, пока материя не продырявится. Она же морально устаревает, понимаешь! Все твои шмотки давно пора выкинуть. Слушай, а давай их выкинем и купим тебе новые? Такие, как у всех.

Я вздохнула.

— А мне всегда жалко выбрасывать то, чем еще можно пользоваться. Подумайте, сколько трудов стоило вырастить хлопок или лен, убрать урожай, сделать ткань, сшить из нее кофточку. И все эти труды пойдут на помойку только из-за того, что какой-то модельер решил, что с нынешнего года нужно носить другой фасон. Это неправильно! В мире столько народу голодает, даже в нашей стране, а мы вместо того, чтобы выращивать рожь или пшеницу, вынуждены занимать землю льном.

— Ну, ты даешь! — развела руками Светка. — В цирк ходить не надо. Ты что, министр сельского хозяйства? Какая тебе разница, чем занимают землю? Сейчас рынок и конкуренция, так что все происходит, как надо. И вообще, мне без разницы, что на тебе одето. Ходи хоть в кримплене, ему сносу нет. Но ты сама разве не чувствуешь себя гораздо увереннее, когда на тебе что-нибудь новенькое?

— Не знаю. А почему уверенность должна зависеть от одежды? Я думала, она зависит от внутреннего мира.

— А потому, что встречают по одежке, а провожают по уму, — поддержала подругу Нелька. — Вот погоди, познакомишься с парнем, который тебе понравится, а он ужаснется твоему старомодному платью и не захочет больше встречаться. Вот если б стал встречаться, постепенно узнал бы твой замечательный внутренний мир и влюбился бы, но для этого как минимум надо чем-нибудь его сразу привлечь. Вот зачем мода, понимаешь? А то он посмотрит на твою домостроевскую косу и решит, что на тебя бессмысленно тратить время. А была бы модная стрижечка, так не было бы проблем.